Книга Гангстер вольного города 2, страница 102 – Дмитрий Парсиев, Дмитрий Лим

— Не надо мне ничего отрезать! — тут же завопил я так, что аборигены разом дёрнулись и замолкли. — Что у вас за методики такие? Кровью поить, яйца отрезать!

— Что такое яйца? — удивилась дева, но на всякий случай отодвинулась от меня, как от прокаженного. — Дивными словами говоришь, бог.

— Со злом пришёл? — тут же поинтересовался глава в кимоно и с тростью. — Зачем ты на нашей земле, чужак?

— Если бы я сам знал, — вздохнул я, поворачиваясь к Койоту: — Ты посмотри, за минуту языку научили. Слыхал о таком когда-нибудь?

— Нет, — мотнул головой пёс. — Странные они…

Когда люди поняли, что животное говорящее, начался кромешный трындец. Женщины, меня окружившие, порскнули в разные стороны. Сам вожак аборигенов попятился назад, а воины, стоявшие за его спиной, принялись демонстрировать странные жесты.

Послышалось не то чтобы «чур меня», но что-то в этом роде. Аборигены плевались, ругались и зачем-то дёргали себя за мочки уха.

— Глянь, боятся тебя, блохастый, — улыбнулся я. — А мне в детстве говорили, что говорящие животные от лукавого.

* * *

Меня продержали в связанном положении уже полдня. За это время на территорию скромного укрытия из веток и листьев явился всего один смельчак. Парнишка лет десяти, такой же смуглый и неопрятный, как и остальные члены этого племени.

Он вопросительно уставился на меня, замерев в двух метрах, а затем опасливо протянул какую-то лепёшку со словами:

— Дань богу. Не сожрёшь меня?

— Да на кой ты мне сдался? — раздражённо буркнул я. — Ты мне лучше скажи, долго ли меня тут ещё держать будут? А то затекло все… болит.

— Мне нельзя с тобой разговаривать, — мальчуган покосился на лежащего по правую сторону от меня Койота. — И с такими монстрами, как он, тоже нельзя говорить.

— Он не монстр. Он просто плохо пахнет и нюхает чужие задницы, — парировал я. — Что со мной будет дальше?

— Не знаю, — мальчуган пожал плечами. — Монстра твоего боятся. Скорее всего, пока ты его не убьёшь, тебя и не выпустят. А если очистишь от него землю, то, пожалуй, тебя даже наградят.

Большего я от мелкого не добился. Он так и стоял напротив, протягивая мне лепёшку. А когда понял, что мне и схватить-то её нечем, попытался засунуть мне её прямо в рот. Но от запаха… Аж дурно стало, ей богу. Заметив мою реакцию, пацан тут же решил реабилитироваться, думая, что если он раскроет мне состав блюда, от этого сразу станет легче.

— Так это же котлета из мух! Чего нос воротишь? Аль тебе земная пища не по вкусу?

Судя по всему, шкета отпугнула моя злая физиономия. Пацан пискнул и попытался поскорее выбраться из-под настила, оставив меня и мою псину в гордом одиночестве. Койот, к слову, честно признался, что пару раз нюхал чью-то задницу, но только у других койотов на его изнанке. Вот только сам он понятия не имеет, для чего это нужно и почему так делал.

— А ты что, до этого не был Койотом?

— Кем я только не был, Вов, — честно признался пёс. — И собакой, и драконом, и летучей мышью…

— Жаль, что ты не дракон, — грустно вздохнул я. — Было очень эпично.

На меня уставилась пара обиженных глаз, после чего выходить на разговор старик категорически не захотел. А у меня же появилась идея. Если… если меня действительно заставят убить его, чтобы выпустить.

Зачем его умерщвлять, если можно показать тотальный контроль? Верно?