Книга Гангстер вольного города 2, страница 100 – Дмитрий Парсиев, Дмитрий Лим

— Тумба-юмба? — продолжал вопрошать на своём тарабарском один из семерых воинов. — Мамба?

— Хуямба, — парировал я, медленно поднимаясь. — Ты меня понимать?

Нет, он меня не понимать. Мой подъём был расценен как попытка нападения, поэтому на моей щеке «Мамба» резким движением руки оставил порез. Не сказать, что мне было больно, но неприятно точно.

— А если в глаз, дурень? — я отмахнулся от древка, и в следующую секунду лица смуглых, похожих друг на друга как братья-близнецы воинов вытянулись. Глаза их тоже округлились, а следом понеслась полная тарабарщина.

Что-то там про мамбу, потом про юмбу, и, кажется, я явно услышал слово «пенис» в их скудном диалекте. Жаль только, вообще ничего не понял. Зато этот самый воин, решивший до этого меня порезать, медленно поднёс копьё к моему лицу и заявил:

— Пенис, мамба, акарана!

— Сам ты пенис, — возмутился я. — Убери эту дрянь от моего лица, пока не поранил никого.

Но воин ничего подобного делать не собирался. Я же, понимая, что сейчас нас могут запросто насадить на это копьё, сделал шаг назад и развёл руки в стороны со словами:

— Давайте решим всё мирно?

Мирно решить не получилось. За спиной послышался треск веток и шелест травы. Я даже повернуться не успел, когда мне по голове чем-то ударило.

Сознание вмиг помутилось, и последним, что я запомнил, были слова про пенисы и чернота.

* * *

Просыпаться с головной болью не любит никто. А особенно я, учитывая, сколько раз в своей прошлой жизни мучил свою печень. Но почему-то именно сегодня головная боль была душераздирающей. И в те первые минуты, когда я приходил в себя, уже понимая, что связан по рукам и ногам, эта боль не давала мне разлепить глаза.

Остальное моё тело тоже ныло.

Отчаянно хотелось холодной водицы, но пульсирующая черепушка недвусмысленно намекала, что даже опрокинуть в себя стакан воды у меня без труда не получится. Мол, нагнёшься испить — и будет тебе такое давление на мозг, что обоссышься.

— Что думаешь насчёт этих людей? — спустя пару минут до моих ушей донёсся голос Койота. — Племя явно дикое, воины неподготовленные. Магии в них я не ощутил.

Я молчал. Стараясь даже не думать, ибо и думать было тоже очень больно. Но назойливый старикан не унимался и продолжал болтать. Помимо него, рядом слышались и другие голоса — те самые, на незнакомом мамба-пенис диалекте.

Молчал я до тех пор, пока голова не начала постепенно проходить. Когда я смог-таки разлепить глаза и вяло улыбнуться, силуэты, которые изначально мелькали передо мной пятнами, задвигались быстрее. Послышались крики, среди которых различалось лишь отчётливое «пенис». А через пару мгновений мне что-то приложили ко лбу.

Боль, которая последовала дальше, оказалась поистине невыносимой. Ощущения были такие, будто мой череп пилили наживую. Я завопил, назвал этих мамб членосо… Короче говоря, обложил их матом, а затем кое-как попытался встать.

Увы, встать не вышло. Правда, испытание моих нервов на прочность длилось не так долго. И головная боль вместе с остальным дискомфортом отступила уже через пару минут. Уже будучи «привыкшим» к освещению, я с удивлением рассмотрел перед собственным лицом… сиськи. Причём внушительных, поражающих разум размеров. А чуть погодя заметил среди этого смуглого сисечного рая одногоединственного разумного члена этого племени нудистов.