Книга Система Распутина. Том 1, страница 148 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Секунды шли долгие. Воздух вокруг стола густел, и я держал дистанцию, как держат стойку под градом заказов: твёрдо, до упора. Потом окно мигнуло второй раз:

«Воздействие ослабевает».

Вера посмотрела на меню, лежащее между нами, потом на меня — и осталась сидеть. Сама. Провела ладонью по краю стола, будто возвращая себе вечер.

— Здесь так здесь, — кивнула она. — За этим столом и закончим. Тогда поговорим про вашего ученика, — она указала взглядом на стойку, где её бармен как раз заканчивал очередной общий заказ новым способом. — Как мне сохранить этот порядок, когда он один? В вечернем потоке ему некому будет показать.

— Закрепите на трёх заказах подряд, — я повернулся к ней всем корпусом, радуясь теме, как родной. — Первый сделает сам, два следующих — под вашим взглядом. Потом порядок держится сам, он уже вошёл в руки.

— А карту, — она перевернула страницу. — Вы обещали посмотреть карту. Давайте хоть разберём её до конца.

— Дошли до последней страницы, — я перевернул лист следом за ней. — Дальше самое тяжёлое?

— Эту линейку уберу совсем, — Вера ткнула ногтем в коктейльный разворот. — Три позиции стоят мёртвым грузом, считала по чекам.

— Одну я бы оставил и поднял повыше, — я придвинул меню к себе и постучал по средней строке. — Её просто прячет соседняя.

— Видят её, — она развернула ко мне блокнот с цифрами по месяцам. — И проходят мимо. Вот, смотрите сами и покажите, где тут ваша надежда.

— Сдаюсь, — спор был проигран честно: цифр у неё было больше. — Ваши чеки сильнее моей надежды. Диктуйте замечания, запишу.

— Линейку снять, остальное сверить по месяцам, как в блокноте, — Вера подождала, пока телефон примет список.

— С каких позиций начнём?

— С тех трёх, что стоят мёртвым грузом.

Встреча снова стала рабочей, и оба мы это знали, и оба помнили паузу перед ней. У меня оставалась возможность продолжить знакомство именно на этих условиях: по её решению, в её время, за её столом.

И тогда я сам всё сломал.

Чашка, поставленная на блюдце после слова «импорт», стояла перед глазами. Если отец так дорожит семейной тишиной — а он дорожит, это читалось в её лице, — то фотография этого входа и обещание журналистского внимания должны заставить его ослабить давление на мой паспорт. До воскресных шестнадцати оставалось меньше суток; хотелось получить уступку сразу, целиком, одним эффектным заходом. Договор с журналистами существовал пока только в моей голове, накладную «Пятого угла» ещё предстояло добыть — и я, вместо того чтобы готовить обе опоры, поставил на силу обещанного зрелища. Старая ведущая привычка: один красивый ход вместо двух скучных подготовок.

Я открыл снимок служебного входа, сделанный перед дверью, набрал номер с карточки, которую Седов оставил у стойки «Паруса», и написал: «Добрый вечер. Если давление на мои документы продолжится — буду ужинать здесь с журналистами. Ваш выбор, как это прочтут». Фотография ушла следом за текстом. Я убрал телефон, вернулся к меню и стал ждать, что следующий шаг теперь придётся выбирать Седову.

Ждать пришлось недолго. На столе рядом с Верой загорелся экран её телефона.

Она взяла телефон, прочла — и лицо у неё поменялось: сначала работающее внимание, потом то самое, с чего начался вечер, только на этот раз без всякой мягкости.