Книга Система Распутина. Том 1, страница 129 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Улыбка у него сделалась короче и практичнее. Он наконец взял бокал, попробовал, на секунду прикрыл глаза — вынужденно признал качество — и поставил его на прежнюю салфетку, в тот же влажный круг.

— Вы человек с именем, — Седов повёл плечом, устраиваясь удобнее. — У людей с репутацией бывают заказы. Постоянные, хорошо оплачиваемые, без случайной публики. Я могу их организовать. И заодно позаботиться, чтобы разные неприятности обходили вас стороной.

— Звучит как трудоустройство с охраной, — я принялся составлять грязную посуду в мойку. — Только в «Парусе» я уже трудоустроен, а неприятности у меня пока домашнего масштаба. Что входит в вашу защиту конкретно?

— Насколько я понимаю, — он опустил подбородок на сплетённые пальцы, — наверху в последнее время живо интересуются фамилией Распутина в протоколах. Такой интерес редко приносит человеку пользу. У меня есть возможность направить его в мирное русло.

«Вот и предмет торга. Сначала морковка, теперь намёк на кнут».

— Какие именно показания входят в стоимость вашей защиты? — я повернулся к нему всем корпусом и опёрся ладонями о внутренний бортик.

Он достал из внутреннего кармана сложенный вдвое лист — судя по аккуратным графам, заготовленный заранее — и развернул его между нами. Перечень: площадки, даты, форматы. Работа мечты, если смотреть только на цифры.

— Здесь — заказы на квартал вперёд, — он придержал его кончиками пальцев. — Но прежде мне нужно понять, что именно вы подтвердили следствию лично. Слова имеют цену. Давайте определим, сколько стоят ваши.

— Свои показания я подписал в протоколе у майора Ковалёва, — я кивнул на перечень, не беря его в руки. — Что там написано, то и подтверждено. Всё, что сверх этого, существует только здесь, между нами.

Он помолчал пару секунд, потом убрал бумагу обратно тем же точным движением, каким достал, и впервые за весь визит назвал меня просто по имени, без прежней лёгкой снисходительности:

— Дмитрий, речь о вашем участии. Его потребуется уточнить. С заказами после этого поможем.

— Ведение продаю, — я развёл руками, указывая на свой фартук и стойку заодно. — Показания не продаю. У меня узкая специализация.

— Узкая специализация — дорогая привилегия, — он откинулся на табурете. — Эдик был мелкой шестёркой, Дмитрий. Вы потратили громкий праздник на человека, который не стоил и вашей сметы. А вот дальше начинаются люди покрупнее.

Он извлёк из портфеля тонкую папку в тёмно-синей обложке и положил её передо мной. Верхний лист был отпечатан чётко, без помарок.

— Дмитрий Распутин. И дата рождения моя, до дня, — я склонился над листом и повёл пальцем вниз по строкам. — Только гражданин с этими данными у вас числится умершим, а запись о его смерти привязана к действующему паспорту. Моему. В самом низу ещё «исполнение» и отметка о сроке. Объясните, как всё это поместилось на одной бумаге.

— Это копия материала, который сейчас находится в работе, — он смотрел на меня поверх папки спокойно, как смотрят на стрелку весов. — Если запись исполнят, ваш паспорт признают недействительным. Я могу помочь уладить последствия. Быстро и без лишнего шума.

Придвинул бумагу к себе и прочёл верхние строки ещё раз, медленно. Тёзка. Другой человек, чьё имя и чья дата совпали с моими, умер — и его смерть прицепили к моему документу, как вагон к чужому составу.