Книга Система Распутина. Том 1, страница 110 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Зал хохотал. Молодые целовались, оценки летели через столы, и к пятому поцелую люди Михалыча уже орали «Amarum!» заодно с профессорами, а Армен дирижировал бокалом.

Эдик за столом невесты аплодировал громче всех. И перестал первым — я заметил: его хлопки оборвались в тот миг, когда люди Михалыча заорали «Amarum!» хором с профессорами. Его «Горько» утонуло в их латыни.

Он подошёл ко мне после двенадцатого поцелуя.

— Хороший разогрев, Распутин, — Эдик по-приятельски похлопал меня по плечу. — Зал тёплый. Отделение, впрочем, — моё. Отдохни к одиннадцати.

— До одиннадцати ещё жить, Эдуард, — я перекинул провод микрофона через локоть — как когда-то в студии перед прямым включением. — Зал тёплый, тут ты прав. Только греет он того, у кого микрофон.

Он вернулся за стол невесты, а я проследил за его звукорежиссёром: тот как раз притащил ноутбук и подключал его к проектору зала. К большому экрану над сценой. К экрану, который весь вечер числился моим.

«Слайды. Семейный архив. Ну-ну».

Ноутбук ноутбуком, а на столах у меня стыли салаты. Я прошёлся вдоль рядов, подровнял съехавшую карточку с именем у Катиной тёти и перехватил у кухонной двери официантку.

— Горячее — после первого тоста, — я придержал её за локоть у самой двери. — Сперва они слушают, потом жуют. Жующий зал только жуёт, а мне нужен зал, который смеётся.

Свадьба держится на сетке, как эфир: опоздал с горячим — проиграл тост.

Первый тост — за молодых — я объявил минут через десять, когда салаты дошли до середины и зал приятно загудел.

— Дамы и господа! Поднимаем бокалы за…

Колонки зала щёлкнули — раз, другой, — над сценой тонко взвизгнул фон, и усилитель «Золотого века» уснул, мигнув на прощание зелёным глазком. Почти как на юбилее Тамары Петровны: тогда колонки сдохли ещё при рассадке гостей, сегодня дотянули до первого тоста. У этого зала, похоже, хроническая аллергия на праздники. Микрофон в моей руке превратился в эскимо на палочке — держишь красиво, а толку ноль.

— Опять эта железяка! — управляющий подскочил к усилителю и пощупал его, как лоб больного. — Техника! Срочно техника!

И тут из компактной колонки у пульта по залу покатился чистый, сценический баритон. Эдуард Великолепный восстал над столом невесты с беспроводным микрофоном — тот будто весь вечер дожидался своего часа у него во внутреннем кармане, — и обратился ко мне через оба рода:

— Коллега! Дай выручу! Пока чинят — я поведу, у меня свой звук. Зал простаивать не должен!

Зал развернулся ко мне со скрипом стульев. Волковы навострили уши. Родня невесты выдохнула с облегчением: свой человек спасает.

«Вот оно. Возьму его микрофон — и свадьба на глазах у обеих семей пересядет к нему в карман за компанию с колонкой. Он уже готов — нарядный, в свете, со звуком. Подлец знает болячки этого зала лучше его управляющего — и привёз с собой лекарство. Подстроил или просто подготовился — разберёмся потом. Сейчас у меня восемьдесят человек с бокалами наизготовку и недосказанным тостом».

Я положил мёртвый микрофон на край сцены. Эдик шагнул ко мне навстречу — и тут я прошёл мимо него, через весь зал, к столу жениха.

— Коллега, ты куда? — Эдик повёл микрофоном мне вслед, и колонка послушно разнесла его недоумение по всем углам. — Звук-то у меня!

— Звук у тебя, Эдуард, — я бросил это на ходу, на полном шагу. — А свадьба у них. Побереги колонку, к одиннадцати она тебе ещё пригодится.