Книга Диверсант. Том 5, страница 56 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я кивнул. Расчистку связной видел сам. Остальное пока слухи.

Прокоп рассказал, что смог повидаться с матерью. Снова поблагодарил — уже тише, глядя себе под ноги. Я пожал ему руку. Тут и отвечать было нечего.

Когда работник ушёл, я задержал Шестакова вопросом:

— А Буйло с племянником? Предупреждение дошло?

Платон покачал головой.

— Ответа до сих пор нет. Знакомая назад не вернулась. Не знаю, успела ли.

— Значит, пока не считаем, что они в безопасности.

— Не считаем, — глухо согласился он.

Шестаков помял в руках кепку. Лицо было серьёзным, без той хозяйской напускной уверенности, что была при первой встрече. Потом он заговорил:

— Стас, зря я тогда пытался тебя продавить. С оружием этим…

— Почему же? — спросил я с лёгкой усмешкой.

— Вы чужаки. Пришли из своих болот… Я и подумал: постреляете, уйдёте, а нам здесь отвечать. На нас вам насрать.

— И что изменилось?

— Ты рабочих не бросил. И моих людей предупредить заставил. Хотя мог просто забрать машину и уйти.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Я с этими немцами уже нахлебался. Хочу тебе кое-что предложить. — Шестаков заговорил деловито: — Знаю место, где ты можешь расположиться со своими людьми. И подскажу, где брать еду.

Я ждал. Он помял кепку и добавил:

— Ещё…

«Ещё и ещё…»

— … у меня есть два знакомых, которые… будут полезны тебе.

— А именно?

— Они… наблюдают за немцами и за их передвижениями как в городе, так и за ним. Думаю, вы сработаетесь…

Вот это было нам нужно. Надёжная крыша, постоянный источник еды и люди, которые каждый день видят, что происходит в городе. Именно этого нам пока не хватало.

Согласиться хотелось сразу. Только за Буйло с племянником ответа всё ещё не было. И тех, кого Платон предупредил, прятали по чужим углам.

— Рассказывай, — сказал я. — Сначала про место. Кто ещё о нём знает?

Обер-лейтенант Лютце сидел в «Кюбельвагене» и смотрел на улицы Минска. Ехали в комендатуру, и, если честно, он опасался последствий. Вчерашняя ситуация вышла из-под контроля. На просьбу о помощи прислали всего один патруль, жандармерии приказа так и не дали. А сегодня утром потребовали явиться самому.

Водителя он знал, но тот оказался не слишком разговорчивым. Ефрейтор Шольц вообще не обращал на него внимания, хотя в Минск они приехали вместе и всю дорогу из Берлина охотно общались.

«Как же служба меняет людей», — пронеслось в голове у Лютце.

Звонок из комендатуры пришёл в пять ноль-ноль. Он запомнил время точно: стоял у сгоревшего навеса и смотрел, как двое солдат вытаскивают из-под обломков то, что раньше было токарным станком. Оттуда его и позвали к телефону.

Адъютант коменданта — сухой, чопорный обер-лейтенант Вайс, которого Лютце терпеть не мог, — говорил тем тоном, каким обычно сообщают о смерти дальнего родственника: формально вежливо, но без единой капли сочувствия.

— Господин обер-лейтенант Лютце, вас вызывает комендант города. Немедленно. Документы при себе иметь обязательно.

Лютце хотел спросить: «По какому вопросу?» — но Вайс повесил трубку раньше, чем он успел открыть рот. Вскоре за ним прибыла машина.

«Немедленно» — это, по мнению Лютце, означало, что разговор будет коротким и неприятным. Если бы хотели просто отчитать, вызвали бы потом, днём, чтобы он успел подготовить окончательный рапорт.