Книга Диверсант. Том 4, страница 77 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Троих едва хватало, чтобы перекрыть кабину, кузов и дорогу к Гродно. Больше людей я брать не хотел: после моста охранение смолокурни и без того держалось на пределе.

Я откинулся на камень и закрыл глаза. Нужно было поспать хотя бы пару часов. Тело требовало отдыха, и я не мог с ним спорить.

Проснулся я от кашля. Долго не мог остановиться, сидел, согнувшись, и хрипел в рукав. Когда спазм прошёл, я выпрямился и посмотрел на часы. Полночь. Пора.

У выхода меня ждала Даша. Проверила зрачки, заставила повернуть голову вправо и влево. Правым ухом я всё ещё слышал хуже.

— Алёха? — спросил я.

— Дышит. В сознание не приходил. — Она посмотрела на меня снизу вверх. — Тебя после взрыва качает.

— Знаю.

Даша повернулась к Тарасову и Сидорову:

— Если потеряет равновесие или начнёт кашлять кровью — тащите обратно. Без разговоров.

Оба коротко кивнули. Рот ждал рядом, бледный, с перевязанной рукой.

— Идём.

Мы вышли в первом часу. Ночь была тёмная, безлунная, с низкими облаками. Шли по сухой гриве, по хвое, почти беззвучно. Я — впереди, за мной — Рот, которого Тарасов держал за локоть. Сидоров замыкал и несколько раз останавливался, прислушиваясь к далёким моторам.

К нужной точке мы вышли за два часа. Я усадил Рота за деревом на обочине. Тарасов залёг в ельнике, в двадцати шагах, с автоматом: его сектором были кузов и пулемёт. Я устроился левее с «Вальтером» и трофейным карабином, взяв кабину и офицера. Сидоров отполз назад по дороге и лёг за кучей валежника, откуда видел задний борт и путь к Гродно. Рот должен был поднять руку, остановить машину, назвать контрольный номер и произнести только заранее составленный текст: дорога впереди заминирована, двое русских ушли в лес, проверить обочины, машину развернуть к объезду. Я заставил его повторить всё несколько раз — без единого лишнего слова. Если солдаты останутся под тентом, Рот отправит машину к объезду и вернётся к нам. Тогда мы уйдём.

Ждали. Светало медленно. Небо из чёрного стало тёмно-серым, потом стало бледным, с розоватой полосой на востоке. И, несмотря на стоящий в низинах туман, дорогу было видно очень хорошо!

В пять пятьдесят восемь услышали двигатель. Затем увидели машину, которая ехала медленно в нашу сторону… фары мелькали между деревьями, и я готовился, считал секунду, когда «тачка» выйдет на позицию. Вскоре я убедился в том, что Рот не врал. На нас ехал серый «Опель-Блиц», с тентом.

— Пошёл, — я перерезал ремень на ногах Рота. — Правая рука на виду. Говоришь только то, что отрепетировали. Добавишь хоть слово — стреляю. После первого выстрела падаешь в канаву.

Рот что-то пробормотал и встал. Вышел на обочину, поднял правую руку, раскрытую ладонью вперёд.

Когда фары мазнули по деревьям, по Роту, по обочине, машина сбросила скорость. Двигатель взревел на подъёме и захлебнулся. «Опель» остановился в двадцати шагах от Рота.

Дверца со стороны водителя приоткрылась. Молодой солдат в пилотке высунулся из-за неё, удерживая карабин поперёк колен. Что-то крикнул Роту по-немецки. Тот назвал звание и контрольный номер — тринадцать-семь. Водитель повторил цифры и оглянулся на кузов.

Из кабины с другой стороны вышел офицер. Невысокий, плотный, в застёгнутой шинели и фуражке. Правая ладонь лежала у кобуры. Из-под тента показались каски и ствол MG-34. Поисковая группа ехала к уничтоженному посту и знала, что русские где-то рядом.