Книга Диверсант. Том 4, страница 68 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Он у опор.

— Немедленно позовите.

Беккер посмотрел на меня. В глазах у него появилась решимость, которой секунду назад ещё не было. Я понял слишком поздно.

Он рванулся вперёд и заорал в трубку:

— Русские на по…

Сидоров дёрнул его назад. Крик оборвался хрипом. Я вырвал трубку и ударил ею по рычагу.

Из мембраны ещё доносился далёкий голос, требовавший ответа. Я выхватил нож, перерезал шнур у самого аппарата и дёрнул оба конца на себя. Один выскочил из клеммы, второй ушёл в стену. Голос захлебнулся треском.

— Теперь они знают, — сказал Сидоров.

— Знают. Значит, сорока минут у нас больше нет.

Я выволок Беккера из будки и повернулся к Тарасову.

— Беккера и пулемётчика убери. Тихо. Потом всех четверых спрячь в подполье и завали пролом лавкой.

Капитан поднялся от пулемёта и посмотрел сначала на Беккера, потом на пленного пулемётчика.

— А Рот?

— Рота забираем. Его договор с тобой кончился, но разговор с ним ещё не окончен.

— Моё слово его больше не держит.

— Знаю.

Тарасов взял Беккера за воротник и потащил к дому. Второго немца погнал впереди себя, уперев нож между лопаток. Приказ отдал я — вслух, без недомолвок. Оставить двоих за спиной рядом с оружием и дорогой значило получить погоню через несколько минут.

Из дома донеслись два коротких хрипа, затем скрип лавки, которой Тарасов закрыл пролом. Через минуту капитан вернулся, вытирая нож о немецкую шинель.

— Готово.

— Забираем только то, что унесём без потери темпа. Два мешка патронов, сухари, консервы. Остальное остаётся.

Мы работали быстро. Сидоров помог Славе поднять носилки. Тарасов набил вещмешок патронами и банками. Я забрал второй, легче: сухари, две фляги, патронные ленты к MG и оставшиеся толовые шашки. Горючее разливать и поджигать времени уже не было.

С гребня донеслись два коротких свиста.

Машина.

Я выбежал к шлагбауму и посмотрел на южную дорогу. Двигателя пока не слышал, но Гринь видел дальше. Значит, где-то между деревьями уже мелькнули фары или кузов.

— Все вниз! — приказал я. — Слава и Сидоров несут Алёху. Тарасов держит восток, пока они не уйдут с лестницы, потом выводит пулемёт из строя и замыкает. Я сниму Фрола и подорву мост после перехода. У выхода из канавы забираем Гриня, Рота и Язэпа.

Слава взял передние концы жердей, Сидоров — задние. Алёха застонал, голова дёрнулась, но глаз он не открыл.

Они спустились по лестнице на инспекционную площадку. Тарасов дождался, пока носилки скроются под пролётом, рванул защёлку крышки MG-34 и попытался добраться до замка. Защёлка не поддалась мокрым пальцам. Он ударил по ней ладонью.

— Брось! Вниз! — приказал я.

Капитан оставил пулемёт, подхватил автомат и вещмешок и побежал к лестнице. Я задержался во дворе на несколько секунд: проверил восточную просеку, телефонную будку и дорогу.

Три фонаря исчезли между деревьями. Пусто.

Я спустился к Фролу.

Он уже закончил. Шесть шашек сидели в гнёздах и вдоль края опоры, стянутые детонирующим шнуром. Электродетонатор входил в центральную связку. Полевой провод тянулся за каменный выступ, где лежала подрывная машинка.

— Цепь проверил?

— Проверил. Сработает.

— Тогда уходи к машинке. Жди моей команды.

Фрол пополз за выступ. Я остался у края площадки и смотрел, как люди переходят канал.

Слава и Сидоров несли плащ-палатку по колено в воде. Слава дважды споткнулся, но каждый раз удерживал жерди. Тарасов шёл сзади и поддерживал носилки за середину, когда течение тянуло Алёху в сторону.