Книга Диверсант. Том 4, страница 66 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Мы опустили его на пол. Сидоров забрал ключи, перерезал верёвки на руках Славы и сразу повернулся к Алёхе.

— Живой?

— Живой, — ответил Слава хрипло. — Его ночью били. Потом перестал приходить в себя.

Я присел рядом. Зрачки у Алёхи реагировали на свет, дыхание шло с надрывом, на виске запеклась кровь. Переложить и унести. Остальное — потом, если это «потом» у нас будет.

— Слава, идти сможешь?

— Смогу.

Он попытался подняться. Колени дрогнули, но устоял, придерживаясь за стену.

— Тогда бери винтовку. Патроны проверь.

Слава поднял карабин охранника, передёрнул затвор и только успел заглянуть в патронник, как на крыльце раздались шаги.

Я показал на стены. Сидоров встал за дверью. Слава прижался возле окна. Я остался слева от входа, с ножом в руке.

Дверь открылась.

В комнату вошёл Вебер — невысокий, плотный, в полевой форме и пилотке. Сделал два шага и остановился. Увидел пролом в полу, кровь на досках, пустое место у стены. Потом повернул голову к Славе.

На лице обер-фельдфебеля мелькнуло понимание. Рука пошла к кобуре.

Я ударил раньше. Левой перехватил запястье, правой всадил нож под челюсть. Вебер дёрнулся, навалился на меня всем весом. Сидоров подхватил его сзади и помог опустить, не дав сапогам загрохотать по полу.

Кровь быстро растеклась между досками и закапала в подполье.

— Ключи и документы, — прошептал я.

Сидоров обыскал его карманы. Пистолет, бумажник, связка ключей, сложенный вчетверо лист с печатями. Всё ушло ко мне за пазуху. Тело Вебера мы спустили в пролом рядом с охранником.

Когда я выпрямился, комнату повело влево. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а вдох застрял под рёбрами. Сидоров ухватил меня за плечо. Я упёрся ладонью в стену, сделал два коротких вдоха, третий — глубже, и только тогда кивнул ему.

Я выглянул в окно.

Пулемётчик сидел на прежнем месте. Беккер всё ещё возился с двигателем. Вокруг грузовика плавал сизый выхлоп. На восточной просеке мерцали три удаляющихся огонька.

Я показал Тарасову два пальца, затем провёл ладонью по горлу и указал на пулемёт.

Капитан понял.

Он обогнул дом по заросшей водоотводной канаве, лёг за штабелем пустых ящиков и пополз к шлагбауму. Пулемётчик смотрел на дорогу. Один раз повернул голову к грузовику, крикнул Беккеру, чтобы тот поторапливался, и снова отвернулся.

Тарасов поднялся у него за спиной. Левой рукой зажал рот, правой перехватил подбородок и резко потянул назад. Немец забился, ударил каблуком по ящику. Тарасов прижал его коленом к земле и сдавил горло ремнём автомата. Через несколько секунд тело перестало дёргаться.

Капитан не убил его. Стянул руки собственным ремнём, затолкал кляп и оттащил за мешки. Затем поднял ладонь: пулемёт наш.

— Теперь Беккер, — сказал я Сидорову.

Мы вышли из дома через главную дверь. Слава остался внутри с Алёхой, держа карабин наготове.

Беккер стоял к нам спиной, перегнувшись через крыло грузовика. Винтовка лежала рядом, на брезентовом чехле. Двигатель грохотал и тряс капот, прикрывая наши шаги.

Сидоров подошёл первым. Ударил немца под колено, а когда тот осел, обхватил шею. Я схватил винтовку и прижал нож к его боку.

— Тихо. Жить хочешь — лежи.

Беккер замер. Сидоров заткнул ему рот свёрнутой портянкой и связал руки телефонным проводом, найденным в кузове.