Книга Диверсант. Том 3, страница 24 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Зыков рванул к двери, открыл её на себя, а Архип в это время вскинул винтовку и прицелился.

— Не стрелять, — раздался хриплый, едва узнаваемый голос. — Стас… это я.

У меня аж ноги подкосились. Я чуть не упал, ухватившись за косяк.

В дверном проёме стоял Гена Сидоров. Живой, мать твою. Измученный, мокрый от пота, в рваном плаще, из-под которого торчал край больничного халата. Лицо его было чёрным от грязи и копоти, на щеке — свежая ссадина, губы обметаны, глаза воспалены и лихорадочно блестели.

Я хотел броситься к нему, обнять, ударить — сделать что-то, чтобы поверить, что он настоящий, а не мираж, порождённый контузией и усталостью. Но я только стоял и молчал, не в силах разжать горло; свело судорогой.

— Ну, наконец-то, — Тарасов первый нарушил оцепенение. Он опустил пистолет и сел прямо на пол, вытирая лицо ладонью. — Гена, мы тебя уже списали.

Сидоров ввалился в ригу, прикрыл за собой дверь и привалился к ней спиной.

— Чуть… чуть-чуть и не дошёл бы, — прохрипел он. — Короче, там у мельницы целый наряд попался, с собаками… мне аж в воду лезть пришлось, чтобы обойти это оцепление. Да и чтобы запахи сбить. Вы не представляете, что там происходит!

— В смысле? — я прищурился.

— Там… эшелоны гонят, Стас. Понимаешь? Всё… я не знаю, что будет с городом, и что будет дальше!

Не знает. Да, не знает. А вот я знаю. И это чертовски хреновое время.

— Так, что за эшелоны? — я включился в диалог.

Гена оторвался от двери и подошёл к нам. Руки его тряслись. Он достал из кармана скомканный, мокрый кусок бумаги и разгладил его на колене. На бумаге — карандашные каракули: время, чёрточки, цифры.

— Считал вот. Я по каменной мостовой шёл, в канаве прятался. А там, за насыпью, — составы. Один, второй, третий. Лежал в кювете, пока два эшелона мимо прошли. Первый — платформы с техникой. Танки, тягачи, пушки на прицепах — в темноте толком не разобрал, но много, платформ двадцать. Второй — теплушки. Личный состав. Часа полтора назад шли, я время черкал.

— Молодец, что считал, — сказал я. — Это дороже автомата. Куда шли?

— На восток, — кивнул Гена. — К переправе. И у моста ещё бригады пути ковыряют, ремонтники. Охраны на перегонах вдвое против прежнего.

Он замолк, задумался о чём-то, потом добавил:

— Ещё у моста что-то перегружали. Ящики какие-то.

— После того, что мы устроили в больнице, они теперь свои запасы стерегут как зеницу ока, — сказал я. — А техника с пехотой на восток — дело обычное, их тут каждый день гонят. Меня другое цепляет.

Я переглянулся с Зыковым. Тот и так всё понимал.

Дело было не в том, куда шли эшелоны. Дело было в том, что вокруг станции сейчас — столпотворение. Разгрузка, ремонтники, охрана в два кольца. И если мы полезем к путям напролом, нас там перемелют, даже не заметив.

— Значит, к станции не суёмся, — заговорил я быстро, чувствуя, как адреналин прогоняет усталость. — Обходим стороной, полем и оврагами. И уходим сейчас, пока эшелоны не разгрузили, а солдаты не рассыпались по округе. Гена, ты молодец. Зыков, собираем людей. Немедленно.

В этот момент со стороны поля раздался лай. Не далёкий отголосок — близкий, яростный.

— Нашли след, — Архип произнёс это тихо, но все услышали. — Идут по колее от тележки. Говорил я, что след останется.

Гена вскинулся, побледнел: