Онлайн книга «Диверсант. Том 3»
|
— Снял? — спросил я. — Обе клипсы. И смотал. — Он говорил быстро, глотая концы слов. — Провод при мне. Подписи не оставил. Архип стоял у входа в трубу с винтовкой в правой руке и смотрел назад, на насыпь. Гена уже перетянул ему плечо поверх телогрейки собственным ремнём. Кровь всё равно шла, пропитывая ткань чёрным, и старик на это внимания не обращал. Фрол сидел на корточках, привалившись спиной к бетону, и дышал так, что слышно было за три шага. Мешок висел у него на груди, пустой и плоский. — Уходим, — сказал я. Четыреста шагов. Я мерил их сам, две ночи назад, лёжа на бугре, и запоминал, где на этих четырёхстах человека видно, а где нет. Теперь их надо было пройти под фонарями. * * * Мы побежали. Земля под ногами шла мягкая, раскисшая; сапоги проваливались, скользили на мокрой траве, и каждый шаг забирал вдвое больше, чем должен. За спиной свистели, орали, где-то заходились собаки. Потом сзади ударил мотор. Дрезина пошла по линии, забирая вправо, и с неё снова заработал пулемёт. Очереди ложились по низине веером, вслепую, наугад: земля вставала фонтанами, комья и щебёнка били по спинам и по ногам. Мне было плохо. Лёгкие горели. Кашель поднялся от самого низа и пошёл наружу, и я его выпустил на выдохе, коротко, в рукав, потому что задавить его сейчас означало встать. Я загнал за щёку остаток коры и жевал на бегу; горький сок обжигал глотку и держал меня в сознании лучше всякой воды. Воздуха не хватало. Я хватал его ртом порциями, и он не шёл в грудь — упирался где-то на середине и возвращался обратно. Перед глазами поплыли тёмные круги, и я бежал уже почти вслепую, держась за спину Гены впереди. Считал шаги. Сто. Двести. На двухстах пятидесяти упал Фрол. Он рухнул в кочки лицом вниз и прижался к земле, будто хотел в неё войти. — Стас… — прохрипел он, когда я упал рядом. — Я не… Дальше он не сказал. Договаривать было незачем. Я взял его за рукав, Гена подхватил с другого бока, и мы поволокли старика по земле — нести на руках сил уже не было ни у кого. Он бормотал что-то бессвязное, короткое, злое, и мешок бился у него под грудью. Архип шёл сзади, оборачивался и что-то кричал нам в спину — я слышал голос, но слов не разбирал. Пули шли слева и сзади, и каждая из них была на всех. * * * Небо у горизонта посерело. Я поймал это краем глаза на бегу и понял то, что и так знал: подача была в три двадцать, взрыв — около четырёх, а в эту пору светает быстро. Если мы не уйдём под воду до света, нас снимут сверху. «Рама» пройдёт над болотом, и всё, что мы тут сделали, кончится тем, что за нами придут по прямой. До канавы оставалось шагов пятьдесят. Мы их прошли. Скатились вниз, в глину, и каждый первым делом оглянулся — посчитать. Пятеро. Все. Гена сплюнул грязь и просипел: — Двести шагов, братцы. Дотянем. И мы тянули. Ползли, утопая в жиже, продираясь сквозь камыш. Ступни засасывало так, что вытягивать приходилось руками, и мышцы сводило судорогой от бедра до пятки. Один раз я обернулся и поднял бинокль. Дрезина стояла на насыпи. Пулемёт с неё поливал предболотный кустарник длинными, но пули уже не доставали: между нами легла низина, и они шли выше. Спускаться с насыпи в темноту немцы не стали. Ждали рассвета. Рассвета ждали и мы. Только нам к нему нужно было исчезнуть. |