Книга Диверсант. Том 2, страница 115 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Зыков мазнул взглядом по Костику, потом по мне.

— Сделаем, — коротко ответил он.

— Стефан, — я повернулся к поляку. — Веди. Чёрный ход. Куда скажешь, туда и идём. Но учти, если заведёшь в засаду, Архип свернёт тебе шею прежде, чем ты успеешь пискнуть.

Санитар судорожно закивал, прижал дочь крепче и метнулся к двери.

Перед выходом я разделил людей на три эшелона. В разведку шли Стефан, Архип, я и Зыков — проверить чёрный ход и тихо снять то, что встретится по дороге. Один лестничный пролёт за нами держалась ближняя группа: Тарасов, Сидоров, Прохор, Костя, Воронов и четверо ходячих. Основная колонна — остальные раненые, носилки и тележка — ждала в прачечной. Если выход окажется чистым, Тарасов должен был отправить Прохора назад и привести их. Иначе длинная колонна забила бы лестницу, и одного немца хватило бы, чтобы запереть нас всех.

Мы выбрались из палаты в коридор. Стефан нёс дочь и вёл передовую группу узкими тёмными лестницами. Стены здесь были облицованы облезшим кафелем, местами осыпавшимся до кирпича. Тарасов выдерживал между группами один пролёт. За ним Сидоров и Прохор волокли носилки с Вороновым, Костя придерживал борта. Основная колонна осталась ждать в прачечной.

Мы спустились на первый этаж, в служебную пристройку. Стефан остановился у обитой железом двери. За ней должен был быть чёрный ход, ведущий во двор, а оттуда в переулок.

— Тихо тут, — шепнул Стефан, дрожащими руками вставляя ключ в скважину. — Караул у главного, тут не ходят…

Замок щёлкнул. Стефан потянул дверь на себя и в эту же секунду я услышал голоса. Немецкая речь. Я рванул Стефана за ворот назад, втягивая его в темноту коридора, и прижал палец к губам. Сам выглянул в щель.

Двор оказался тесным и глухим. Прямо — высокий забор, справа — узкая калитка в проулок. На калитке висел здоровенный амбарный замок, продетый через ржавую скобу. А на крыльце, в двух метрах от двери, стояли двое в серо-зелёной форме. На груди у обоих висели металлические горжеты с орлом — полевые жандармы. Поста здесь, похоже, действительно не было: один только что бросил окурок, второй поглядывал в переулок, будто ждал отставшего товарища. Не караул. Патруль, остановившийся у самого нашего выхода в самое неподходящее время.

Жандармы. Это было хуже некуда. Если бы мы вышли, никто из них не стал бы задавать вопросы. Сразу бы открыли огонь. А если мы начали бы стрелять в ответ… ну, и так всё понятно.

Я обернулся, жестами показывая Зыкову и Архипу: двое, на крыльце, тихо. Зыков мгновенно улыбнулся. Архип сделал то же самое, выхватил нож, перехватив лезвие обратным хватом.

— Стефан, — прошипел я ему прямо в ухо. — Тебе нужно выйти, как местному работнику. Мол, мусор выносишь. Понял?

— Но… но…

— Иначе никак. Тебе нужно их отвлечь, ибо если ты этого не сделаешь, нам не выйти! А стрелять нельзя!

Поляк задрожал так, что у него застучали зубы. Он посмотрел на дочь, которая висела на нём, потом на меня. В его лице было что-то похожее на ужас, но он понимал: по-другому никак.

Стефан положил дочь на пол, прислонив к стене. Взял пустое ведро, стоявшее в углу, и, сгорбившись, вышел за дверь.

— Halt! — рявкнул один из жандармов, едва Стефан появился на крыльце. — Wer ist da?

Стефан начал быстро, торопливо лопотать что-то на смеси польского и ломаного немецкого. Жандармы засмеялись. Один ткнул хлыстом в ведро, другой полез в карман за сигаретой. Они расслабились. Это были последние секунды их жизни.