Книга Соединенные Штаты России 3, страница 72 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Карета герцога притормозила на площади. Конечно, чёрные куртки бойцов, мягко говоря, не были похожи на одежды всадников. Пусть и всегда можно было отбрехаться, что это просто новая испанская мода. А можно было не считать герцога за дурака и предпринять меры.

— Маскируемся, — скомандовал Разумовский и спешно накинул на себя заранее заготовленный чёрный плащ.

Теперь его сложно будет отличить от побеждённых стражников. Главное выгадать пару минут, прежде чем герцог начнет что-то подозревать.

Карета остановилась в центре площади. И Рим, который уже худо-бедно привык к коню, не спеша подъехал к ней, внимательно приглядываясь к охране кареты и кучеру: не заподозрят ли чего, не подадут ли сигнал тревоги герцогу.

Хотя, если их светлость настолько тщеславен, чтобы ставить условия королю, то и к собственной страже будет относиться, как к распоследнему сброду. Не факт, что он и собственного лейтенанта хотя бы узнает в лицо.

Никто не торопился открывать дверцу кареты, и раздраженный герцог самостоятельно толкнул её, выходя наружу. По бойцам Рима он скользнул совершенно равнодушным взглядом, видимо, не считая нужным снисходить до всякого быдла. Что ж, тем лучше.

Зато толпа на баррикадах взревела. Народу на площади стало заметно побольше.

Догадываясь, что им следует держать вокруг герцога кольцо, бойцы, как могли, сгруппировались на лошадях вокруг кареты. Генрих де Гиз тем временем проворно забрался на самую крышу кареты и начал что-то вещать — естественно, на французском. Голос у него был до того противный и крикливый, что у Рима снова заложило уши. Причем толпу он, похоже, особо не заводил.

— Я помогу, — неожиданно сказал Задрот и, спрыгнув с коня, полез на карету. Рим не успел его остановить.

Герцог с подозрением и недоумением посмотрел на странного стражника, разодетого в цвета его фракции. По крайней мере, насколько детали куртки рассматривались через балахон. Однако публично осаживать помогавшего бойца не стал.

И Задрот заговорил — неожиданно громогласно присоединился к лозунгам, выдавая прямо-таки филигранный уровень идеального французского прононса.

— Ни хрена себе, — присвистнул Кот. — Я и не знал, что он так умеет.

— Он чувствует акценты, — сказал Рим. — Значит, может имитировать. Ведь может?

— Ага, — довольно кивнул Скрип. — Мы чуток можем менять голосовые связки, но так даже я не могу.

— А что он говорит? — просил Цинк.

— Да как обычно, — пожал плечами Скрип. — Свобода, равенство, братство. Несёт всякую дичь, которая будет актуальна только во время французской революции. То есть лет через двести.

— Ну, как видно, работает.

Разумовский пришёл в замешательство. Вряд ли это был подходящий вариант, чтобы напрямую, на глазах у всех, что-то командовать Задроту, да еще на непонятном для французов языке.

— Что ты хотел ему передать? — спросил Скрип. — Я ему по внутренней связи сообщу.

— Связи? — нахмурился Цинк с подозрением. — И давно у вас связь?

— Минут двадцать, — коротко бросил Скрип.

Рим с пониманием промолчал. Да уж, похоже, возможности «синеглазок» действительно всё это время были куда выше, чем представляли даже они сами. Попросить, что ли, Скрипа спроецировать на ближайшие дома какие-нибудь красочные картинки будущего? Например, показать им мигрантов и «жёлтые жилеты», которые будут кошмарить их бедную во всех смыслах страну четыре поколения в будущем?