Книга Соединенные Штаты России 3, страница 127 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Я бы сам с удовольствием разделался со шведами, — откровенно сказал Рим, глядя Годунову прямо в глаза и видя в них необходимую решимость. — Но ходят слухи, что государь из Москвы запретил их трогать. Что мне делать, боярин? Как поступить?

Кажется, давно Годунов не слышал подобных речей. Либо остальные князья оказались мельче, либо больше беспокоились о собственной безопасности, чем Рим.

— Нельзя сейчас нападать на шведов, — наконец произнес Борис. — Когда-нибудь мы им покажем. Но не сейчас. Ты прав, князь, близится зима. Еще много вопросов нужно решить.

— И у меня есть что предложить, — выпалил Рим, почти перебивая Годунова. Он достал из кармана кафтана сложенные в свитки бумаги, написанные Скрипом.

Годунов с интересом наблюдал за действиями Разумовского. Он взял предложенные свитки, развернул один и пробежал глазами по строчкам, начертанным витиеватым почерком. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Рим заметил едва уловимое движение бровей, свидетельствовавшее о том, что прочитанное его заинтересовало.

— Что это? — спросил Годунов, откладывая свиток в сторону.

— Приближаются холода, — заявил он тоном, не допускающим возражений, — а с ними и голод. Ладога находится на севере, и тамошние крестьяне лучше нас знают, когда ударят морозы. Здесь наш писарь записал все необходимое. Семена, рассаду, коренья. То, чего у нас нет, но что может расти на нашей земле. Только достать все это можно через торговлю с испанскими купцами.

Годунов внимательно выслушал Разумовского, не перебивая. Он медленно прошелся взглядом по лежащим на столе свиткам, словно взвешивая каждое слово, каждую букву, каждое предложение. Наконец, он поднял глаза и посмотрел прямо в лицо князю.

— Испанские купцы, говоришь? Интересно. И что же, по-твоему, они захотят взамен?

— Меха, лес, пеньку. То, чем богата наша земля. У них же — диковинные семена и знания. Выгода обоюдная. Но для этого нужна поддержка, боярин. Поддержка Москвы.

Годунов откинулся на спинку кресла и задумался. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Разумовский терпеливо ждал, не пытаясь подгонять его. Он знал, что сейчас решается многое, и дать Годунову возможность обдумать все последствия — лучший способ получить желаемое. И совершенно некстати задумался о том, что сейчас делает Фифа.

На темнеющем небосклоне медленно сгущались облака. На их фоне зубчатые очертания московских кремлевских башен казались причудливыми, почти нереальными. Разросшийся сквер в западном секторе еще не мог похвастаться большими деревьями, но на имеющихся уже пока не начиналось увядание листьев. Поэтому воздух был наполнен чудесным, почти лесным ароматом.

Осторожно ступая по тропинкам, Анжела залюбовалась травой — настолько живой, насколько это было возможно. В юности у нее не было частых посещений Кремля будущего. Только единожды на параде, да и то в роли подруги одного из высокопоставленных генералов. Тогда повсюду господствовали камень и бетон, поэтому зеленая трава представлялась настоящим чудом.

Еще более удивительным было видеть белокаменные стены. Кремль так прочно ассоциировался с кирпично-красным цветом, что Анжеле не приходило в голову ничего подобного. Хотя выражение «Москва белокаменная» она слышала и раньше. Сад, куда ее проводили, представлял собой правильную линию деревьев, расположенных на прямоугольной территории с множеством тропинок.