Книга Соединенные Штаты России 3, страница 112 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Скрип же почти все дни проводил в своём небольшом помещении, а по ночам, словно находясь в трансе, чертил что-то пером на листах бумаги, освещая их не свечой, а «зловещим» синим светом, исходившим из глаз. Однажды Рим не сдержался и спросил, чем занимается этот «синеглазый». Связист ответил, что работает над детальной картой Ладожского края.

От залежей полезных ископаемых, которые, казалось, он угадывал своим разумом, до анализа воздуха и воды — Скрип, похоже, заранее видел приближение продовольственного кризиса, который мог наступить следующим летом, ведь сейчас уже было поздно начинать посев.

Рим наблюдал за его работой с плохо скрываемой печалью. Какими бы гениальными не были планы «синеглазого», донести их до местных властей они не могли — да и как таковой администрации в Ладоге не существовало. Формально всеми делами руководил священник, отец Феофан — глава поселения.

Но Феофан уже несколько месяцев отсутствовал, находился в Москве. То ли царь Фёдор Иоаннович не отпускал его, хотя за спиной священника наверняка стоял Борис Годунов, ещё не вступивший на престол, то ли сам отец Феофан опасался оставаться в поселении, боясь нападения шведов из захваченного Копорья.

Других причин Рим не находил. Но отсутствие Феофана казалось ему странным. Дядьку здесь знали и уважали, хотя было непонятно, как священник мог надолго оставить своих прихожан.

Прибывшие в церковь не ходили, и каждому было понятно — посещать её просто из любопытства не стоит. Рим старался не затрагивать религиозные темы в разговорах с товарищами — это личное дело каждого. Зато ему регулярно приходилось бывать в замковой башне.

Во-первых, он оставался солдатом — русским солдатом. И находясь в русском поселении, которому угрожали захватчики, не мог оставаться в стороне от вопросов обороны.

Во-вторых, он хорошо помнил истинную причину обмена пленными: Степан отдал лучших мастеров Ладоги в обмен на бойцов, чтобы усилить защиту границ. Так что семерым витязям и женщине рано или поздно придётся вмешаться в местные дела.

Поэтому в свободное время Рим и Бык посещали тренировки. Витязи Степана оказались не мифическими героями, а обычными людьми — и старыми, и молодыми. Каждый сражался, используя свои навыки — согласно возрасту, здоровью и умениям.

Недели, проведённой в тренировках с копьём, мечом, пикой, алебардой и пращой, хватило Риму, чтобы понять: это долгий путь, и в ближайшем будущем — бесполезный. Как только они освоятся с местным бытом — начнётся долгая шестимесячная зима. Тогда можно будет набрать форму и как следует изучить это оружие.

Огнестрельного оружия здесь не было и в помине — либо технология ещё не достигла этих мест, либо оказалось оно местным не по карману. Скорее — второе. Люди жили пусть и сыто, но не слишком богато.

Бык поглядывал на командира, пока не задавая вопроса, но Рим понимал его и без слов, отвечая похожим внимательным взглядом. Оба они осознавали собственное нежелание провести остаток жизни, защищая Ладогу от шведов на стенах крепости, не имея даже возможности дать достойный отпор.

Они привыкли к другим методам ведения боя, и отказ от использования их умений и тактического преимущества казался недопустимым упущением. Рим трижды втайне покидал Ладогу, чтобы издали оценить укрепления шведов. Однажды его задержал ладожский патруль.