Книга Рожденный, чтобы жечь! 3, страница 29 – Дмитрий Лим, А. Никл

— Ну а что такого? — невозмутимо пожал плечами Боря. — Я ж отчитаться пришел. Операцию же провел. Успешно. Кукловод теперь носом воздухом свистит, одержимые в отключке, эта, как её… Валька, теперь на меня косо смотрит, как будто я её личную секту разогнал. Все как вы любите.

Военный помолчал, сверля Клеменко взглядом. Потом медленно, словно раздумывая над каждым словом, произнес:

— Клеменко, ваша… прямо скажем, неортодоксальная методика… порождает определенные… скажем так… вопросы. Во-первых, «дохера одержимых» — это сколько в штуках? Во-вторых, каким образом вы «выбили душу» из кукловода? Это что, новая тактика? И, наконец, в-третьих, почему группа студентов, которых нашли, выглядят так, будто его пожевал ротвейлер?

— Ну, насчет количества, я не считал, — Боря почесал затылок. — Ну, много. Штук двадцать, может, тридцать. Они же, как тараканы, лезут и лезут. Насчет души… ну, я ему так врезал, что у него аж искры из глаз посыпались. Думаю, что-то повредил. Наверное, повредил, в общем, думаю за этот инцидент мне надо дать премию.

— А студенты? — не унимался военный, игнорируя намек на премию.

— А что студенты? — удивился Боря. — Ну, два месяца жрали хрен пойми что, жили под колпаком одержимых. Да и какая нафиг разница? Мы же провели успешную операцию, сделали то, что остальные за два месяца сделать не могли. И еще, по поводу Валентины вы не думали, что к ней нужен психолог? Она какая-то странная.

Военный глубоко вздохнул, пытаясь сохранить самообладание. Инструктор, казалось, совсем растворился в кресле.

— Клеменко, — процедил он, — вы представляете, что из-за вашей «успешной операции» мы теперь имеем кучу проблем? Во-первых, городские власти в панике. Они понятия не имеют, что происходит на складе, а мы, благодаря вам, не можем им ничего объяснить. Во-вторых, эта самая Валентина, которую вы так невзлюбили, — ценный сотрудник, и её психологическое состояние сейчас оставляет желать лучшего. И, в-третьих, этот «кукловод» теперь сидит у нас в камере и повторяет одно и то же: «Грядёт — зло! Грядёт — конец света!». И его душа, к слову, на месте.

Боря нахмурился, военный закрыл глаза и потер переносицу. Ему казалось, что еще немного, и у него начнет дергаться глаз.

Боря вздохнул. Ну вот, опять он во всем виноват. Как всегда.

— Ну, слушайте, — начал он примирительно. — Насчет городских властей… ну, скажем, им полезно иногда понервничать. А то совсем засиделись в своих кабинетах. Валентина ваша… ну, может, ей реально нужен психолог. Я ж не виноват, что у нее с головой не все в порядке. А кукловод этот… ну, мало ли что он там бормочет. Может, это у него от удара головой о трубу. Или он просто репетирует речь для ток-шоу. В наше время, знаете ли, всякое бывает.

Военный открыл глаза и посмотрел на Клеменко с таким видом, будто тот был тараканом, которого он только что обнаружил в своей тарелке с супом.

— Клеменко, — сказал он, стараясь говорить как можно медленнее и четче, — вы вообще понимаете серьезность ситуации? Мы имеем дело с… с… явлениями, которые не поддаются рациональному объяснению. А вы тут шутки шутите.

— Ну, а что мне еще делать? — развел руками Боря. — Плакать, что ли? Или, может, гимн спеть? Я свою работу сделал. Плохо, что ли?

— Плохо! — рявкнул военный, не выдержав. — Очень плохо! Вы превратили важную операцию в цирк! Вы дискредитировали всю нашу академию! Вы…