Книга Одиночка. Том 8, страница 44 – Дмитрий Лим

— Ладно, — я взял её руку, лежавшую на стойке. Её пальцы были холодными. — Завтра пришлю туда своих. Колумбийцам как раз нужна разминка в джунглях, а местные леса после мутаций на них похожи.

Она выдохнула, и напряжение чуть отпустило её плечи.

— Спасибо.

— Не благодари. Я выставлю счет ОГО, — я усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — И, Ань… выпей кофе. Ты мне нужна в форме, чтобы подписать мои бешеные счета.

Она слабо улыбнулась, и на секунду мне показалось, что мы снова в Ладоге, где всё было просто: бей мобов, закрывай разломы, спасай мир.

Но секунда прошла. Потому что дверь паба с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Евгений Романов. Дворянин большого пошиба, мой знакомый.

Сейчас он выглядел так, будто бежал до паба от самого Питера. Без пальто, в расстегнутой рубашке, мокрый от пота и снега. Его трясло. Его глаза были расширены до предела, а в них плескался первобытный ужас.

Он заметил меня через весь зал и рванулся вперед, расталкивая столики и людей.

— Громов! — заорал он, и его голос сорвался на фальцет. — Громов, умоляю!

Он рухнул передо мной на колени. Прямо на грязный, залитый пивом и кровью пол паба. Взрослый мужик, дворянин, на коленях передо мной, пока его держит за локоть лейтенант ОГО.

— Эй, ты чего? — я попытался его поднять, но он вцепился в мою куртку мертвой хваткой.

— Помоги… прошу тебя… Маша… моя дочь… она умирает…

— Что случилось?

— Она… — он всхлипнул, и из его глаз потекли слезы, оставляя чистые дорожки на грязном лице. — Она лежала в больнице, после того как её покусал Ткач. Мы думали, всё хорошо, она выздоравливала. Но сегодня утром… она начала… поглощать.

— Поглощать? — переспросила Васильева, мгновенно включаясь в режим работы.

— Всё! — выдохнул Романов. — Свет! Тепло! Воздух! Лекари пытались дать ей зелья, но они исчезали, не доходя до рта! Её кожа стала… прозрачной. А внутри… внутри что-то светится. Они не могут помочь! Они говорят, это не болезнь, это системная аномалия! Они отказались её лечить!

«Системная аномалия, — эхом отозвался Тишина. — Вакуум, поглощающий ману. Кого-то мне это напоминает».

— Вези меня к ней, — сказал я, отодвигая стакан. — Сейчас же.

* * *

Дом Романовых был большим особняком на окраине города, но сейчас он выглядел как замок Спящей Красавицы, если бы Спящая Красавица была черной дырой. Окна были темными, но не потому, что в них не горел свет, а потому, что стекло покрылось изнутри странным инеем, который поглощал даже уличное освещение. Когда мы подъехали, я почувствовал это.

Зуд.

Тот самый зуд Золотой Нити, который я испытывал рядом с Куратором и Архитектором. Только здесь он был слабее, прерывистее, как умирающее сердцебиение.

Мы вбежали внутрь. В доме было холодно, как в морге. Лекарь, старый седой мужик в белом халате, стоял в коридоре и курил одну за другой, не обращая внимания на пепел, падающий на обувь. Увидев нас, он покачал головой.

— Не ходите туда, господин Громов. Это не лечится. Это… порча. Её тело превратилось в воронку. Если вы подойдете, она высосет из вас ману за секунды.

— У меня её слишком много, — буркнул я, стягивая куртку. Мои руки мерцали всё ярче, реагируя на присутствие аномалии. — Где она?

— Наверху. Последняя дверь.

Я поднялся по лестнице. Чем ближе я подходил к комнате, тем сильнее становился зуд. Дверь была приоткрыта. Я толкнул её.