Книга Одиночка. Том 8, страница 11 – Дмитрий Лим

— И поэтому мы здесь? — спросил я. — Потому что я единственный, кто умеет закрывать эти двери?

— Не только, — Игнатий посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Разведка «Круга» принесла данные из-за бугра. Громов, ты больше не уникален. По крайней мере, не абсолютно.

В зале повисла тишина. Даже Тишина в моей голове замер, прислушиваясь.

— Что это значит? — тихо спросил я.

— Это значит, — Игнатий сделал паузу, словно подбирая слова, — что система не любит пустот. Ты стал Ключом после Ладоги. Но Земля — огромный континент. И в других местах тоже происходили аномалии, пусть и меньшего масштаба. Две недели назад в Южной Америке, в районе Амазонии, был зафиксирован ещё один системный, который взаимодействует с порталами так же, как ты. Он закрывает их. Он видит нити. И он… растёт.

Южная Америка. Колумбийцы. Мурашки побежали по рукам.

— У нас есть его имя? — спросил я.

— Псевдоним — Эль Ключ, — усмехнулась Лариса. — Оригинально, правда? Местные картели сначала приняли его за бога смерти, потом за святого покровителя охотников. Но суть не в нём.

— А в чём? — я подался вперёд.

— Суть в том, — Игнатий ударил кулаком по столу, — что мир сжимается. Разломы — это двери. И если с одной стороны двери стоим мы, а с другой — нечто, что жаждет проникнуть, то наличие двух Ключей… это проблема. Система — это программа. А любая программа при конфликте ключей начинает вести себя непредсказуемо.

— Два медведя в одной берлоге, — кивнул я. — Вы думаешь, мы столкнёмся?

— Я уверен в этом, — Игнатий обвёл нас взглядом. — Но не сегодня. Сегодня наша цель — Гатчина. Громов, тебе нужно поехать туда. Ты должен войти в портал, как только он откроется. Найти Стража или ядро мира, и сделать то, что ты умеешь лучше всего.

— Убить и закрыть? — уточнил я.

— Или договориться, если это возможно. Но судя по твоему опыту с Ледяными Пустошами, договориться там некому. Поэтому — зачистить.

Я задумался. Гатчина — это Ленинградская область. Это не далеко, конечно, но у меня тут целая империя, которая только-только начала работать как часы.

— Сколько времени у меня на сборы? — спросил я.

— Двое суток, — ответил Игнатий. — Этого достаточно, чтобы ты передал управление своим, и чтобы мы перебросили тебя.

* * *

Следующие сорок восемь часов я жил в аду суеты. Аду, пропитанном запахом жжёной кости, карри, оружейного масла и лязга бронежилетов.

Особняк Громовых превратился в командный пункт фельдмаршала перед решающей битвой. Ус, с его маниакальной педантичностью, разложил по папкам и планшетам всю логистику.

Я подписывал контракты, утверждал маршруты патрулей, разбирал споры между Раджем и новоявленными колумбийцами, которые уже успели обозвать индусов «йогами-фриками», а те в ответ прокляли их чакры.

Капризова стала моей тенью. Она впитывала информацию, как губка, запоминая имена, ранги, зоны ответственности. Если раньше она была просто преданным мечом, то теперь она превращалась в меч умный, способный резать по живому, но целесообразно.

— Господин, — Катя стояла перед моим столом, сверяясь со списком. — Колумбийцы отказываются работать на севере. Там холодно. Говорят, что их боги не дают маны из снега. Требуют перевести их в район ТЭЦ.

— Скажи им, что мана из снега — это метафора, — устало ответил я. — А если они не хотят мёрзнуть, пусть Радж одолжит им свои шерстяные пледы. Но север — их зона. Там леса. Их партизанский опыт там нужнее. И да, добавь к их жалованию двадцать процентов надбавку за «климатические условия». Дима оплатит.