Книга Одиночка. Том 8, страница 10 – Дмитрий Лим

— А кто будет командовать этими… интернационалистами? — прищурилась Соколова.

— Я, — ответил Дима. — И мои лучшие умы.

— Вот именно! — Вяземский ткнул в него пальцем. — Ты, Крог! Ты же просто шестёрка при Громове! Думаешь, мы не видим? Ты скупаешь контракты, ты вербуешь людей, но всё это работает на его имя! Ты когда-нибудь думал, что станешь не партнёром, а вассалом? Александру Сергеевичу не нужны равные, ему нужны подчинённые! Сегодня он тебя обнимает, а завтра наденет на тебя ошейник!

Повисла напряжённая тишина. Я посмотрел на Диму. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах на секунду промелькнула тень.

«А это хорошо, — заявила Тишина. — Ночью, ты напяливаешь ошейник на его сестру, заставляешь делать грязные вещи. А днём — на её брата! Класс!»

«Заткнись, — парировал я.»

— Павел Егорович, — голос Димы стал стальным, пропала вся шутливость. — Я бизнесмен. И я умею считать. Мой «ошейник» — это контракт, который гарантирует мне двадцать процентов от всего оборота моб-энергии Северо-Запада. Если это означает: быть чьей-то собакой, то лаять я буду золотыми монетами. А если вас так беспокоит моя независимость, могу вас успокоить: в отличие от ваших прихлебателей, я могу уйти в любой момент. И забрать с собой свои контакты. Но я остаюсь, потому что здесь мне платят. И платят хорошо.

— Достаточно, — жёстко оборвал спор Игнатий. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать достоинства капитализма и феодализма. Ставлю вопрос на голосование: принимаем ли мы план «Монополия» и передаём северные и восточные зоны под контроль рода Громовых и компании Крога при условии ежемесячных отчислений в бюджет Совета и координации с ОГО?

Руки поднялись не сразу. Кто-то колебался, кто-то оглядывался на соседей. Но страшная арифметика — меньше трупов, больше энергии — брала своё. План приняли большинством голосов. Вяземский голосовал против, Соколова воздержалась, но это уже не имело значения.

Когда Совет начал расходиться, Игнатий кивнул мне:

— Громов, останься. И вы, Лариса. Остальных прошу покинуть зал.

Двери закрылись, и атмосфера в зале мгновенно переменилась. Ушла политическая мишура, осталась только голая, холодная реальность. Из-за портьеры вышли двое людей в штатском, которых я не знал, но чья аура говорила о том, что они из «Круга» — мощные, подавляющие, с системными характеристиками, скрытыми под сканерами.

— Вторая часть марлезонского балета, — пробормотал я, садясь обратно.

Игнатий подошёл к экрану на стене, включил его. На экране появилась карта Ленинградской области. Красная точка пульсировала где-то на юге, неподалёку от Гатчины.

— Это произошло два часа назад, — сказал Игнатий без предисловий. — Наши сканеры засекли предвестник Истинного Портала. Не Обратный Разлом, Громов. Именно Истинный. Радужный.

Я выпрямился. Адреналин шибанул по венам быстрее, чем кофе. Истинный Портал. Дверь в другой мир. Тот самый, который может дать мне уровни, ответы и, возможно, понимание того, кем я стал и где мой дом.

— Гатчина, — хмыкнул кто-то из «новых». — Бывшая царская резиденция. Символично. Туда собирается толпа околачивающихся в Питере охотников? Ещё одни руины в стиле барокко?

— Ситуация хуже, чем вы думаете, — Лариса вывела на экран данные. — Портал пока не открылся. Предвестник — это как землетрясение перед извержением. У нас есть окно. От сорока восьми до семидесяти двух часов до полного формирования. После этого он откроется.