Книга Одиночка. Том 7, страница 33 – Дмитрий Лим

— Вернулся, — кивнул я. — Красивый дом.

— Дом готов, — Ус не изменился в лице. — Потрачено двенадцать миллионов сверху, но всё окупилось разломами…

— Двенадцать миллионов, — я посмотрел ему в глаза. — Алина позволила⁈

— Разрешение не требовалось, — Ус ответил так спокойно, будто говорил о погоде. — Вы пропали. Дом нужно было готовить. Но об этом позже…

Разумеется, позже. Что это за тётка? Чего она на меня пялится так, словно я враг народа⁈

— Познакомьтесь, — Ус повернулся к своим спутникам. — Игорь Петрович Чистяков, аналитический отдел Совета Дворян Северо-Западного округа. Прибыл для составления протокола вашего возвращения.

Молодой человек в очках кивнул и поднял блокнот, явно готовясь записывать.

— И гражданка Кравцова, — Ус сделал паузу перед фамилией, как будто сам не был уверен, что это её настоящая фамилия. — Представитель…

Он замолчал и посмотрел на женщину. Она кивнула коротко, чуть заметно, и Ус закончил:

— Представитель координирующего органа.

Координирующий орган. Не комитет. Не совет. Не правительство. Координирующий орган — формулировка настолько размытая, что под неё подходило что угодно и ничего одновременно. Это было либо очень хитро, либо очень тупо, либо и то, и другое.

— Какой именно координирующий орган? — спросил я.

Женщина пялилась не моргая. И тут моё восприятие очнулось! Я почувствовал что-то странное. Не давление, не угрозу, не любопытство — сканирование. Как будто она смотрела не на меня, а сквозь меня, оценивая что-то, что находилось внутри.

— Тот, — сказала она, — который координирует.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который вы можете получить в данный момент.

Её голос был ровным, спокойным, без акцента, без интонации, без эмоции. Как синтезатор речи, который научился имитировать человека, но не научился имитировать чувства. И в этом что-то было… неестественное. Не пугающее — именно неестественное. Как манекен в витрине: похож на человека, но не человек.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда начнём с другого. Я вернулся. Протокол — пожалуйста. Вопросы — после. Объяснения — когда я буду готов. Это принимается?

Чистяков посмотрел на Уса. Ус посмотрел на Кравцову. Кравцова посмотрела на меня. Потом кивнула.

— Принимается, — сказала она. — Но у меня есть один вопрос, который не может ждать.

— Какой?

— Вы были участником на «событии»… «Ладога-1». Но вы не явились. Знаете, что произошло во время события?

— Нет, — почти честно ответил. — Я не знаю.

Кравцова посмотрела на меня долго. Её глаза не моргали, и она не отводила взгляд.

— «Ладога-1», — сказала она. — Высший Разлом. Девять погибших. Неизвестные существа внутри. Неизвестный человек снаружи. После — закрытие. Ударная волна. Изменение поведения всех разломов в регионе. Выход мобов в населённые пункты. Двадцать три убитых в первом инциденте. Двое детей.

Она перечисляла факты так, как будто читала меню в ресторане. Без эмоций, без пауз, без акцентов. Факт, факт, факт, факт.

— Вы хотите сказать, что я как-то связан с «Ладогой-1»? — спросил я.

— Я хочу сказать, — Кравцова чуть наклонила голову, — что вы пропали за три недели до важной миссии. Я хочу сказать, что ваша пропажа интересуют не только членов группы «Ладога». Я хочу сказать, что вас очень долго искали очень серьёзные охотники, способные. А сейчас я вижу, что вы изменились.