Книга Одиночка. Том 7, страница 2 – Дмитрий Лим

Охренеть… и это за секунду?

Потом погас барьер другого мужчины, явно танка. Клинок прошёл сквозь него, как через бумагу.

Ещё одна секунда… и ещё… ещё…

Я смотрел на трупы и не чувствовал ничего. Ни облегчения, ни ужаса, ни удовлетворения. Только пустоту, в которой где-то далеко, на самом дне, сидело крошечное, почти незаметное чувство: тошнота.

Не от крови. От того, что я это допустил. Что я мог предотвратить — и не предотвратил. Что я стоял здесь, невидимый, и смотрел, как умирают люди, которые могли бы уйти, если бы я просто открыл рот.

«Ты говоришь, что не чувствуешь, — тихо сказал Тишина. — Но ты чувствуешь. Просто прикидываешься».

— Заткнись.

«Нет. Я буду говорить. Потому что если я замолчу — ты начнёшь оправдывать себя. А я не хочу слушать оправдания. Они скучные».

— Они пришли убить босса.

«Они пришли выполнить задание. То же, что и ты. Система заставила их. Так же, как заставила тебя».

— Разница в том, что я не нападаю первым.

«Разница в том, что ты стоишь в стороне и смотришь, как другие люди умирают. Это ещё хуже. Это трусость, замаскированная под прагматизм!»

Группа бросилась к выходу. Семь «защитников» и десять «чистильщиков», оставшихся в живых, бежали. Серые эльфы не преследовали: они вернулись к кокону и замерли, как статуи.

И, когда люди выбежали из башни, я спрыгнул с выступа.

«Что ты делаешь? — голос Тишины стал резким. — Они уже уходят!»

— Я знаю.

«Тогда зачем⁈»

— Задание — защитить. Не спрятаться и надеяться, что они уйдут. Защитить. А значит — убедиться, что они не вернутся.

Я активировал «Стремительность» и рванул вперёд. Мир замедлился: муравьи, бегущие по своим маршрутам, стали неподвижными. Зеленоватый свет превратился в замороженное море, а фигуры бегущих людей — в статуи, которые я мог рассматривать бесконечно долго.

Я выбрал первых четырёх. «Чистильщики». Они бежали первыми, впереди группы, и были ближе всего ко мне.

Первый — невысокий мужик с короткой стрижкой и двумя магическими пистолетами — даже не увидел меня. Мой кинжал вошёл ему в шею сбоку, перерезая артерию.

Второй попытался развернуться, но был слишком медлительным. Я прошёл мимо него, и кинжал рассёк его горло. Он успел открыть рот, но не успел закричать.

Третий и четвёртый бежали рядом. Два шага — и оба упали: один с кинжалом в затылке, второй с кинжалом в почке. Я не выбирал точки ударов по какому-то мастер-плану, просто бил туда, куда было ближе.

Четыре секунды. Четверо мёртвых.

Я выключил «Стремительность», отойдя чуть в сторону. Мир вернулся в нормальную скорость, и я услышал крики. Остальные десять человек — семь «защитников» и три «чистильщика» — остановились и обернулись. Они увидели меня: человека с двумя окровавленными кинжалами, стоящего над четырьмя телами.

Я видел их лица. Удивление. Непонимание. Потом ужас. Но не было узнавания.

Они понимали, что я без проблем разберусь с остальными.

Один из «защитников», молодой парень с бледным лицом, сделал шаг назад. Две секунды назад он бежал к выходу, а теперь стоял как вкопанный и смотрел на меня так, будто я был не человеком, а проявлением чего-то, что лучше не называть вслух.

Остальные тоже замерли. Десять человек, вооружённых, тренированных, каждый из которых провёл в разломах больше часов, чем большинство людей проводит в метро за год, стояли и смотрели на парня с окровавленными кинжалами, который только что убил четверых их товарищей за четыре секунды.