Книга Одиночка. Том 7, страница 19 – Дмитрий Лим

Пауза.

— Ты сошёл с ума, — констатировал Аранис. — Тишина наконец-то добил твою психику. Я знал, что это произойдёт, просто не думал, что так быстро. Сколько ему понадобилось времени на это⁈ На самом деле… скажешь мне? Только честно!

— Я не сошёл с ума!

— Ты считал вслух до одного с видом человека, который прощается с жизнью, — усмехнулся ушастый.

— Это была… реакция на стресс.

— Стресс? — Аранис улыбался. Это было настолько нехарактерно, что я внутренне разозлился. — Стресс — это когда ты забыл потушить костёр. Стресс — это когда ты опоздал на ярмарку. То, что ты делал, — это не стресс. Это театральное представление. И неудачное.

«Тишина, — подумал я. — Скажи ему, что я не сошёл с ума».

В ответ, хех… тишина.

«Тишина!»

Ни звука. Ни шороха. Ни язвительного комментария, ни злого замечания, ни философской тирады. Пустота. Абсолютная, чистая, бездонная пустота, где секунду назад был голос, который не замолкал ни на минуту с момента нашего знакомства.

«Тишина?» — я подумал ещё раз, уже громче, как будто мысленный голос можно было сделать громче, если достаточно сильно захотеть.

Ничего.

— ТИШИНА! — я уже заорал вслух.

Ничего. Ни отклика, ни эха, ни даже тени присутствия. Как будто его никогда не было. Как будто я всё это время разговаривал сам с собой, а Тишина была просто галлюцинацией, побочным эффектом системы, случайным глюком, который мне почудился.

И тут меня начало трясти.

Не от холода. Не от страха. От чего-то более глубокого, более первобытного. Тишина — реальная, настоящая, не персонифицированная — была неправильной. С момента, когда этот голос появился в моей голове, он не замолкал ни на секунду. Он был постоянным, как сердцебиение. И вот теперь — ничего.

Это значило одно из двух. Либо он исчез при переобновлении, либо…

— Господин? — голос Араниса вернул меня. — Ты снова отвалился. Зрачки расширились, лицо побледнело. Что случилось?

— Тишина… — я сглотнул. — Тишины нет.

— Тишины нет? — Аранис переглянулся с Жигано. — Это хорошо или плохо?

— Я не про тишину вокруг. Я про Тишину. Голос. Сущность. Паразит. Тот, кто жил у меня в голове. Его нет.

Аранис замер. Его лицо, только что выражавшее лёгкое раздражение, стало серьёзным.

— Что значит «нет»?

— Значит «нет». Пусто. Ни звука. Как будто его вырезали.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Аранис смотрел на меня, и я видел, по его лицу, что у него я башке явно закрутились шестерёнки. Он оценивал мой ответ, анализировал его и искал объяснения. Жигано стоял рядом и смотрел в никуда, как и всегда, но даже его пустое лицо, казалось, стало чуть менее пустым.

— Допустим, — медленно сказал Аранис. — Допустим, он действительно исчез. Как ты это проверяешь?

— Я зову его. Мысленно. Он отвечал всегда. Даже когда я не хотел, чтобы он отвечал. Особенно когда я не хотел.

— И сейчас?

— Ничего. Пустота.

Аранис помолчал. Потом сказал:

— Может, это хорошо. Он тебя достал. Ты сам говорил, что он невыносим.

— Я говорил много чего. Это не значит, что я этого хотел.

— Нет? — Аранис поднял бровь. — Ты недавно сказал: «Если бы я мог выключить этого ублюдка хотя бы на час, я бы отдал всё». Ну?

— Это была фигура речи!

— Фигура речи, — эльф кивнул с видом человека, который слышит очень удобную отговорку. — Конечно. Фигура речи. Как всё остальное, что ты говоришь. «Я не сошёл с ума» — фигура речи. «Я не убивал тех, кто убегал» — фигура речи. «Я не становлюсь похожим на Иру» — фигура речи. У тебя весь язык из фигур речи, господин. Ты бы поэтом стал, если б не система.