Книга Одиночка. Том 6, страница 83 – Дмитрий Лим

— Погоди-ка, — сказал я, едва сдерживая хохот, который мог спровоцировать новый приступ боли. — Давай я правильно пойму твою высокую мысль. Тебя, повелителя ледяных пиков и певца драконьих туманов, больше всего бесят тут не личи, стирающие людей в порошок, не полчища скрипучей нежити, а… плохой вид из окна? Потому что небо не дышит правильным образом? Серьёзно? У нас тут парню дыру в груди проели, а ты ноешь про отсутствие эстетики в атмосферных явлениях!

Он остановился и обернулся. Его серебристые, без единой морщины, черты лица казались высеченными из того же мёртвого камня, что и стены каньона. Но в глубине холодных глаз бушевала настоящая, живая буря оскорблённого достоинства.

— Ты цепляешься за частность, потому что не способен увидеть целое, — произнёс он с ледяным спокойствием, от которого по спине пробежали мурашки. — Гибель твоего сородича — лишь частное проявление общего закона этого места. Здесь всё устроено так, чтобы отрицать саму суть жизни. Жизнь — это сложность, это поток, это история и дыхание. Смерть в моём мире — часть этого потока. Она имеет смысл и форму.

— И бла-бла-бла…

— Здесь же смерть — это просто дырка в реальности. Пустота. И небо — такое же. Оно не дышит, потому что этому миру нечем дышать. Ему нечего рассказать. Оно — воплощённое «нет». И это отвратительнее любой физической угрозы. Угроза может быть величественной. Пустота — никогда.

Я рассмеялся. Логика эльфа была похожа на то, как гурман будет плеваться от доширака, даже умирая с голоду. Не потому что невкусно, а потому что оскорбительно для самого понятия еды.

— Ладно, — сдался я, вздыхая. — Примем как факт: мы на помойке, а ты — наш штатный эксперт по духовному упадку и плохой погоде. Но вот вопрос, о великий знаток дыхания миров: если это свалка, то где её края? И есть ли здесь, среди всего этого хлама, что-то полезное? Хоть какой-нибудь выкинутый артефакт, просроченная банка тушёнки? Или только личи с дурным вкусом в архитектуре небес?

Аранис задумался, его взгляд скользнул по синим прожилкам в базальте.

— Край… — произнёс он задумчиво. — У свалки не бывает края в обычном понимании. Бывает центр. Место, куда всё стекается. Или, наоборот, откуда всё начало расползаться. Эти жилы… — он ткнул кончиком клинка в мерцающую синим трещину, — они не природного происхождения. Это шрамы.

— Типа следы от стыков разных осколков реальности?

— Верно. Они могут вести к более крупным обломкам. Возможно, к тем самым «полезным» вещам. Или к чему-то значительно худшему.

— Отлично, — пробормотал я, глядя на уходящую в темноту паутину синих трещин. — Значит, просто идём по шрамам мироздания. Надеюсь, там хоть облака барашками будут.

— Не надейся, — без тени улыбки ответил эльф и двинулся вперёд, его плащ беззвучно скользил по камням. — Но, если повезёт, мы найдём место, где эта пустота хоть немного… кривится. Даже уродство может быть информативным.

Я поплёлся за ним, держась за ноющий живот. Здоровье восстанавливалось куда медленнее обычного.

Свалка, пустота, бездыханное небо… Зато скучно не было. И это, чёрт побери, уже было хоть каким-то плюсом в этом долбаном, лишённом всякой поэзии месте. К слову, задание вассала так и не было провалено. Значит, Юля жива. Надо бы найти её и узнать, какого чёрта я здесь.