Книга Одиночка. Том 6, страница 25 – Дмитрий Лим

Дима кивнул, оценивая. Катя всё так же смотрела на меня, и в её взгляде читалась смесь изумления, тревоги и какого-то странного нового уважения. Видимо, момент, когда тебе в четыре утра звонят, а в десять утра предлагают возглавить клан, производит впечатление.

Я потёр лицо ладонями. Взять клан, увеличить силу, контролировать больше территории. Стать частью этой машины, чтобы… что? Выжить? Разрушить её изнутри?

Я не знал. Но отказываться от реальной силы сейчас, когда всё вокруг рушится, было и правда сродни самоубийству.

— Хорошо, — выдохнул я, снимая руки с лица. В кухне повисла гробовая тишина. — Не «да». Не «принимаю». «Хорошо» — в значении «я не говорю нет». Пусть их староста свяжется со мной. Через тебя. Один разговор. Одна встреча. И я решу. И да, Алина… — я посмотрел ей в глаза. — Это не искупление. Это сделка. Ты мне — инструмент. Я тебе — крышу и цель. Никакой крови, никакой чести. Чистая прагматика. Договорились?

Она медленно кивнула, и в её напряжённой позе появилась едва заметная слабина — сброшенная гиря. Договорились.

Дима хмыкнул и снова взялся за телефон, но теперь его пальцы бежали по экрану быстрее: он уже что-то просчитывал. Катя молча развернулась и вышла из кухни, оставив дверь приоткрытой. Видимо, кипяток ей уже был не нужен. Мне же предстояло самое сложное: дожить до этой встречи и понять, не совершаю ли я самую большую ошибку в своей и без того стремительно летящей в тартарары жизни.

* * *

В общем, через час я уже стоял посреди будущего каркаса своего особняка, вдыхая запах свежего бетона и металла. Гулкая пустота недостроенных стен как-то успокаивала после кухонного безумия. Я пытался сосредоточиться на чертежах в планшете, но мозг упорно возвращался к Алине, к её «гвардии», к этому сюрреалистическому ощущению, что жизнь превратилась в плохо прописанную игру.

Рядом, опираясь на арматурный прут и с видом знатока осматривая перекрытия, маячила Капризова. На ней была обычная рабочая одежда, но даже в застиранной толстовке и потёртых джинсах она смотрелась так, будто сошла со съёмочной площадки какого-нибудь дерзкого архитектурного блога.

Со мной был и её «знакомый» — Игорь Потомака, тот самый магический танк. Он прибыл, как и договаривались ранее, «напоминать о договоре». Только теперь все договоры летели в тартарары.

— Вот и каркас пошёл, — философски заметила Катя, пнув бетонный блок носком ботинка. — Скоро и крышу начнём. А ты, я смотрю, уже и свитой обзаводишься. Сеньор.

Я фыркнул, но ответить не успел. Игорь, кряхтя, присел на корточки, чтобы получше рассмотреть схему фундамента, а потом поднял на меня честные, немного усталые глаза.

— Ну что, Саш, — начал он без предисловий. — Я понимаю, что договора между нами нет и не будет… но всё же… Зачистка сегодня, ближе к ночи. А-ранг. Ты же не откажешься поддержать старых друзей?

В его тоне не было давления, лишь деловая констатация. Ветер гулял по пустым проёмам будущих окон, и я почувствовал странную лёгкость. Ту самую, что приходит, когда с плеч сваливается гиря условностей.

— Игорь, — сказал я, откладывая планшет. — Был договор. Между Владимиром Войновым, частным лицом, и твоим кланом. Так?

Он кивнул, насторожившись.

— Так вот, — продолжил я, — Войнова больше нет, как ты знаешь. Понимаешь разницу? Тот парень, который мог тебе помогать за спасибо и приятную сумму, умер. Я же ничем тебе не обязан. У меня нет с тобой договора. Есть только память о том, что ты не сволочь и в бою надёжен. Но память — не контракт.