Книга Одиночка. Том 6, страница 107 – Дмитрий Лим

— Язвительная правда, — прочитал вслух. — Серьёзно?

«Серьёзно. И если ты думаешь, что это не полезно, — вспомни, сколько раз ты принимал неправильные решения из-за того, что верил в собственные иллюзии. Я — невкусное противоядие, с побочками, но рабочее».

Я посмотрел на Жигано. Серый эльф стоял, глядя в никуда. Пустой сосуд без души. Рядом с ним — Аранис, живой, яростный, презрительный. И в моей голове — третий: невидимый, неслышимый для других и, судя по всему, бесконечно недовольный.

Три спутника. Один — без души. Второй — без уважения ко мне. Третий — без возможности от него избавиться.

«О, не скажи. Я тоже без уважения к тебе. Просто я более честен в этом, чем твой эльф. Он хотя бы притворяется, что выполняет контракт, из чувства долга. А я притворяюсь, что меня здесь нет. Мы оба — прекрасные актёры».

Я закрыл глаза и сосредоточился. Голос должен был быть полезен: Система так сказала. Значит, надо проверить.

— Что ты видишь? — спросил я мысленно.

«Что вижу? Я — голос. У меня нет глаз. Я чувствую. И то, что я чувствую вокруг… хаос. Это место — не просто свалка. Это свалка, на которой кто-то начал строить, потом бросил, потом кто-то другой начал разбирать, потом тоже бросил. Слои наслоений слоёв. Как пирог, в который каждый пекарь добавил свой ингредиент, не спросив предыдущего. Здесь, например, сломанная стена слева от тебя — она из мира, где камень органический. Он рос. Его вырастили, а не высекли. А рядом — фундамент из мира, где камня вообще нет. Это не камень. Это застывшая тяжесть. Концепция веса… хотя чё я объясняю? В нашем мире нет такого мерного понятия».

— Ты был человеком? Я правильно услышал?

«Правильно. Системным. Давно. Переродился в сущность, достигнув своего пика. Ничего интересного».

Я открыл глаза и посмотрел на стену слева. Обычная, треснувшая, серая. Ничего особенного.

— И что с тобой делать?

«Ничего. Но хочу, чтобы ты знал, что сейчас ты в чужом мире. Точнее, в мирах. Выход отсюда есть, но он далеко. Я бы и сам ушёл, но, увы, в виде Тишины выхода нет. Только вы, системные, можете выйти».

Что за херню он несёт?

«Вот видишь, — добавил голос, и в нём вернулась обычная вкрадчивая издёвка. — Когда я хочу — я полезен. Когда не хочу — я раздражаю. Управляй своим впечатлением, носитель».

— Носитель, — передразнил я.

«Да. Носитель. Как сумка, в которой лежат ключи. Только ты — сумка, которая думает, что она человек. Это одновременно мило и жалко».

Аранис закончил осмотр Иры и поднялся.

— Она будет без сознания ещё долго, — сказал он. — Несколько часов, может, больше. Нести её?

— Да.

Он молча поднял её — легко, будто она ничего не весила, — и положил на плечо, как мешок с крупой. Его лицо при этом не выражало ничего, но я заметил, как он чуть отодвинул её волосы от лица. Одним пальцем. Почти незаметно.

«А ведь ему не так безразлично, как он показывает. Интересно. Лёд с трещинками. Самые красивые ледяные фигуры — те, у которых трещины подсвечены изнутри».

— Тихо, — сказал я голосу.

— Кому «тихо»? — Аранис повернул голову.

— Никому. Привыкай, в общем…

Эльф посмотрел на меня с подозрением, но не стал мучить вопросами. Мудрое решение.

* * *

Мы вышли из руин. Чёрное озеро впереди было… другим. Вода стала прозрачной — не чистой, именно прозрачной, как стекло. Сквозь неё было видно дно: плоское, серое, без единого камня, без единой водоросли. Как будто под водой был не грунт, а бетонная плита.