Книга Одиночка. Том 5, страница 69 – Дмитрий Лим

— Что ты понимаешь про другой мир, ну, — задумался я, пытаясь правильно подобрать слова. — Что из извне? Кто⁈

— Я не знаю, кто именно, — её голос стал тише, будто она боялась, что её подслушает даже эта глухая комната. — Но я чувствовала это… на грани восприятия. Когда система наказала меня и дала проклятье: телепортировала в непонятный мир, я видела других существ, они разговаривали! Понимаешь? Разговаривали и были разумны! Они восприняли меня как агрессию их миру! Я сутки выживала в каких-то тропиках с очень сильными мобами. Разве такое можно придумать? Разве тебя никогда не интересовало, что такое разлом?

— Интересовало. Я тоже много что видел.

— Не знаю, кто создал систему, откуда пришли разломы, но я почти уверена, что система использует как нас, охотников с ядром, так и всё остальное.

— Так кто такая система? Создательница разломов и наших сил?

Катя наклонила голову, и я увидел, как под повязкой напряглись мышцы её лица.

— Кто? Я не знаю. Давай. Закроем тему. Я сказала то, что знала. Может, ты доберёшься до правды, а может, и не ты…

Я смотрел на её скованные руки, на повязку. Понимал, что большего она не скажет — или не знает. Но меня поразили её слова. Она тоже была в неком подобии моего проклятия. А значит, есть шанс, что… можно будет разобраться с тем, что такое система. Когда-нибудь.

— Почему ты не пыталась бежать? С такими навыками… даже в этом состоянии, думаю, возможности есть.

Она медленно, почти механически покачала головой.

— Бегство — это действие. Сейчас я — объект. Объект наблюдения, объект изучения. Эти наручи и повязка — не просто ограничения. Они — условия моего существования здесь. Уж лучше так, чем последние два часа жизни проводить в побоях и допросах.

Я стоял перед ней и впервые за всё это время владения системой ощущал, что мог оказаться точно в таком же положении. Не сегодня, не в этом задании — но в любом другом. Система равнодушно перебрасывала нас, как фигуры на доске, и сегодня её жертвой была она, а не я.

Эта мысль оставляла во рту странный привкус: не победный, а горький. Мне её было искренне жалко. Не как охотника, а как человека, загнанного в последнюю клетку собственных возможностей.

Ну не было у неё и шанса справиться со мной. Но система решила столкнуть нас лбами.

Мысли крутились по замкнутому кругу.

Может, реально дать ей просто умереть? Система тогда получит свою «награду» в виде трупа, я останусь жив, и всё будет логично, холодно и правильно.

Ведь я могу использовать Аегис на себе. Избавиться от системы — это было бы чистым выходом из этой «королевской битвы», но тогда я теряю всё: силу, цель, ясность. Она говорила о соблазне, и я понимал этот соблазн насквозь. Без системы я был просто Саша — человек с прошлым, которое лучше не вспоминать. Система давала не просто навыки — она давала смысл, пусть и циничный, пусть и построенный на крови.

Но тут холодная аналитическая часть меня, та самая, что обычно принимала решения, начала просчитывать другой вариант. Освобождение Капризовой — или хотя бы попытка договориться с ней — не было чистым альтруизмом. Это могло быть стратегией.

Она знала что-то о системе, ощущала её истоки на грани восприятия. Она была уникальным источником информации. Если её сохранить — не как врага, а как… союзника по несчастью? Это могло открыть пути, которые я даже не рассматривал. Риск был чудовищным: система могла наказать меня за вмешательство в её механизм. Но потенциальная выгода — понимание того, что управляет нашей жизнью, — перевешивала страх.