Книга Одиночка. Том 5, страница 61 – Дмитрий Лим

— Как такое возможно? — голос Баранова стал жестким. — Я знаю Витю столько лет… он был первоклассным убийцей! Все его планы… Выманивание, засада, личная встреча. Афонин не был самоубийцей. Он был охотником. Один из сильнейших.

— Он переоценил свои силы, — ответил Ставицкий, и в его тоне появилась не характерная отстраненная аналитичность, как если бы он разбирал неудачную бизнес-схему. — Все данные, которые мы смогли собрать из обрывков разговоров в «ОГО» и через нашего человека в патруле, указывают на одно: встреча произошла. Но она была не той, которую планировал Афонин. Он рассчитывал на дуэль, на проверку «нового S». Громов… не дал ему этой возможности.

— Афонин взял с собой других охотников?

— Да. Почти все мертвы. Инцидент был предельно кратким. Один из патрульных, имеющий способность к ретроскопическому считыванию остаточных следов поля, сказал, что это было «не борьба, а размазывание». Силовое воздействие было настолько точечным, плотным и подавляющим, что Афонин, по всей видимости, не смог даже полноценно активировать свой основной потенциал. Его просто… устранили.

Эльдар ощутил, как холод с берега проник внутрь него, заполнил грудную клетку. Он думал о стихийной, почти звериной силе Афонина, которую видел не раз. И эта сила была сметена.

— Связи? На нас что-то указывает? — спросил он, и в голосе прозвучало то, что он никогда не допускал в общении даже с самим собой: паника.

— Ничего, — немедленно ответил Ставицкий, и в этом «ничего» была крохотная доля облегчения. — Афонин действовал, как и договорились: чисто. Его собственные подготовленные люди на засаде были нейтрализованы патрулем «ОГО» уже после основного инцидента. Они ничего не знали о конечной цели, только о «фантомной угрозе» и перекрытии дороги. Сам Афонин не оставил следов, ведущих к вам. Его мотивы, как мы предполагали, будут интерпретированы как личная проверка нового S-ранга или старые счеты с Крогом. Наша роль не просматривается.

Эльдар медленно перевел дыхание. Страх отступил на шаг, позволив мысли работать. План рухнул, но они не были раскрыты. Афонин мертв — это огромная потеря потенциала, неисчислимый риск, но не катастрофа.

— Тогда мы… пере группируемся. Найдем другой подход. Другого исполнителя, — начал он, но Ставицкий почти сразу же мягко, но твердо перебил.

— Это теперь невозможно, Эльдар. На Громова больше нельзя напасть. Любая подобная попытка будет не просто рискованной — она будет самоубийственной для заказчика и исполнителя.

Баранов снова прищурился, изучая своего помощника.

— Почему? Он что, теперь под неприкосновенным покровом Крога? А-ранг, даже с опытом, не может гарантировать такое.

— Не Крог, — пояснил Ставицкий. Его голос стал еще тише, будто он сообщал государственную тайну. — «ОГО».

— А они тут при чём⁈

— Организация крепко взялась за мальчишку. Он слишком способный, чтобы его оставить в покое после такого демонстративного инцидента. У них есть свои алгоритмы. Они уже оценили масштаб его потенциала. Сила, которую он показал против Афонина… она чудовищна не просто в плане мощности. Она чудовищна в плане управляемости, скорости реакции, адаптивности. Это не стихия. Это инструмент. И государство теперь пытается решить две задачи одновременно: как его защитить от внешних угроз — именно поэтому любая новая атака будет встречена не просто сопротивлением, а предупредительным уничтожением любой угрозы на корню — и как его… завербовать. Втянуть в свои структуры. Сделать своим инструментом.