Книга Одиночка. Том 5, страница 33 – Дмитрий Лим

— Дела, — произнёс он без единой эмоции, — как всегда, когда меня вызывают в такие… аховые места. Без доспехов — ибо предполагалось, что мой призывник не настолько безрассуден, чтобы лезть в петлю, не имея даже приличного святилища для моего материального анкора. Очевидно, я переоценил твой инстинкт самосохранения.

Я фыркнул, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губ.

— Инстинкт цел. Просто иногда хочется красоты. Для баланса. А ты тут к месту.

Афонин тем временем перестал хрипеть. Он выпрямился, прижимая ладонь к ране, из которой уже перестала сочиться кровь. Плоть под пальцами срасталась медленно, с противным хлюпающим звуком. Его плоское презрение вернулось, но теперь в нём появилась трещина: щель живого, жгучего любопытства, смешанного с яростью.

— Принц… Аранис, — проскрежетал он, как будто пробуя это имя на вкус и находя его отвратительным. — Интересное описание. Высший эльф. Сущность из Изначальных Хроник. Ты призвал… дворцовую стражу Эндимиона в канализацию. Ты используешь Принца Ледяной Печати… как раба?

— Эффективно, правда? — я парировал, перебрасывая свой кинжал с руки на руку. Энергия «Пелены» горела внутри, требуя выхода. — Он не против. Ну, почти не против. Пришлось его убить, воскресить и заставить плясать под дудочку.

Аранис вздохнул. Это был не человеческий вздох усталости, а, скорее, звук вечности, наблюдающей за очередной глупостью смертных. Он вновь материализовал свой клинок и осмотрел его лезвие, испачканное кровью.

— Раба, — повторил эльф. — Интересная оценка. Я — не раб, смертный. Я…

Афонин не дал ему договорить. Он рванул, атаковав не меня, а эльфа. Видимо, видел в нём большую угрозу, чем во мне.

Его кулак, обёрнутый искажающимся полем, прошёл сквозь клинок Араниса, будто тот был дымкой, и вонзился в пространство за спиной эльфа. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну, и Аранис на мгновение померк, стал прозрачным. Но не исчез. Он лишь отшатнулся, и на его идеально бесстрастном лице мелькнула тень… нет, не боли, а сильнейшего раздражения — как у человека, которого отвлекли от важной мысли.

«Охренеть… это что такое было?»

— Надоедливое насекомое, — произнёс Принц Ледяной Печати, и его голос зазвучал на октаву ниже, наполнившись холодом абсолютного нуля.

Он не стал парировать следующую атаку. Вместо этого он просто исчез. Не телепортировался — растворился, а в следующее мгновение из самой тени Виктора выросли ледяные шипы, пытаясь сковать его с ног до головы. Мужик взревел, и реальность вокруг него содрогнулась.

Но эта секунда замешательства и была его ошибкой. Аранис снова материализовался в трёх шагах, и его клинок описал короткую смертоносную дугу.

Удар пришёлся по какому-то защитному полю Виктора, и на этот раз он не отскочил. Лезвие впилось в защиту, как раскалённый нож в масло, и начало её проходить. Послышался резкий визжащий звук. Поле треснуло, и кончик клинка всё же дотянулся до плоти, оставив на предплечье Афонина глубокий порез.

Системный вскрикнул уже от настоящей, физической боли и отшатнулся, впервые за весь бой сделав не атакующий, а оборонительный жест.

И этого было достаточно. Потому что эти несколько секунд, которые S-ранговый потратил на нейтрализацию неожиданной угрозы, стали для меня подарком.