Книга Одиночка. Том 5, страница 28 – Дмитрий Лим

— Что, не ожидал? — проворчал я, встряхивая онемевшую руку. — Ладно, Виктор Алексеевич, давай без фокусов с телепортами. Здесь и сейчас. Покажи, на что способен S-ранг сто первого уровня. А то мне начинает казаться, что ты все свои очки в «пафосные входы» и «тупые способности» вкачал.

Он выпрямился. И наконец-то улыбнулся. Это была нехорошая улыбка. Улыбка человека, который только что вспомнил, что у него в кармане лежит козырной туз.

— Хорошо, — сказал Афонин. — Покажу.

Он поднял руку. И замерший мир… дрогнул. Пространство вокруг нас начало сжиматься и вытягиваться, как изображение в кривом зеркале.

Складские корпуса поплыли в сторону, смыкаясь в длинный, бесконечный коридор из ржавого металла и разбитых окон. Гравий под ногами превратился в идеально ровный бетон. Это была уже не просто заморозка. Он менял ландшафт своей территории, подгоняя его под себя. Делал домашнюю арену.

Ну что ж. Меня и так никто никогда на домашней арене не обыгрывал.

Коридор был длинным, тусклым и абсолютно пустым. Бетонный пол, металлические стены, редкие светильники под потолком, дававшие желтоватый болезненный свет.

Идеальное место для того, чтобы ничто не мешало убивать. Афонин стоял теперь не в десяти метрах, а в пятидесяти, но расстояние казалось неважным. Он был центром этого мира, его пульсирующим ядром.

— Приветствую на моей рабочей площадке, — сказал он, и его голос теперь звучал со всех сторон одновременно, как эхо в трубе. — Здесь правила простые: ты убегаешь, я догоняю. Иногда я разрешаю тебя бить. Для разнообразия.

Я не ответил. Вместо этого я сконцентрировался на ощущениях. «Усиление» уже работало, наполняя мышцы стальным жжением, «стремительность» вибрировала в мозгу, готовясь к рывку. Но против этого… этого места, этих правил — это было как пытаться грести против течения в бетонной реке.

Афонин не просто был сильным. Он был системой внутри системы. И его территория подчинялась ему безоговорочно.

Он сделал первый шаг. И не побежал, не исчез. Он просто начал приближаться, и пространство сжалось вокруг него, как плёнка.

Пятьдесят метров превратились в десять за одну секунду. Я рванулся навстречу не думая, действуя на инстинкте. Удар был направлен не в тело, а в точку между нами — в сам воздух, в эту прогнутую реальность. Моя правая рука, усиленная до предела, встретила не его кулак, а барьер из спрессованного пространства.

Звука не было. Только ощущение, будто я ударил гранитную гору. Но гору, которая в ответ ударила меня.

Волна силы, не физической, а концептуальной, прошла через меня, выворачивая суставы, сжимая рёбра. Я отлетел, перевернулся в воздухе и врезался в металлическую стену. Она не прогнулась, она приняла меня, как мягкая подушка, а затем оттолкнула с такой же неумолимой силой. Я рухнул на бетон, выдохнув весь воздух из лёгких.

«Охренеть! Это… это что такое?»

— Первый раунд, — сказал Афонин.

Он стоял на том же месте. Не двигался. Просто пространство снова сжалось, и он оказался прямо перед моим лицом, глядя на меня с тем же административным интересом.

— Ты не воспользовался своими системными преимуществами. Странно. Они у тебя есть, я чувствую. Покажи мне, какой у тебя уровень. Насколько ты стал сильнее с момента, когда к тебе пришла система!