Книга Одиночка. Том 4, страница 22 – Дмитрий Лим

«Охреневшие» в правом тоннеле уже скрылись внутри своего святилища, их врата были приоткрыты. «Обосранцы» у своего входа орали и строили какую-то баррикаду из щитов, видимо, тоже услышав зов и готовясь к худшему.

Мне же нужно было пройти через весь этот ад, чтобы попасть в правый проход. Идиотский, сраный крюк!

Я, спрыгнув с гряды на твёрдый пол, приземлился в глубокую лужу остывающей оранжевой слизи, едва удержав равновесие. Впереди, перекрывая путь к развилкам тоннелей, стояла как раз группа «Обосранцев»: человек десять — потрёпанных, злых, приведённых в боевую готовность.

Они увидели меня. Невидимость, которую обеспечивали эльфы, висела только на уступе. Здесь я был просто странным типом в потрёпанной одежде, выскочившим из темноты. Здоровяк с не помещавшейся в шлем мордой, их предводитель, тут же заорал, тыча в меня пальцем:

— Wer zum Teufel bist du? Halt!

У меня не было времени на переговоры. Но в голове, параллельно с панической мыслью о бегущих секундах, холодно щёлкнуло: «…убей десять охотников…»

Дополнительное задание. Эти десять, озлобленные, напуганные, с оружием наготове, преграждали мне дорогу к спасению. Они не были невинными жертвами. Они были охотниками, пришедшими сюда грабить и убивать. И они сейчас стояли между мной и выполнением моего контракта.

Это не было выбором. Это была простая, чудовищная арифметика. Их смерть — или моя. Возможно — и то, и другое, если я буду медлить.

Я не стал останавливаться. Я рванул вперёд. Не к тоннелю, а прямо на них, делая вид, что пытаюсь прорваться сквозь их строй. Их реакция была мгновенной и предсказуемой.

Ближники и танк шагнули вперёд, маги и целители приподняли посохи. Крики, ещё более яростные, обрушились на меня.

Первый, кто бросился в атаку, — молодой парень с алебардой — получил мой сапог под колено, услышал хруст и рухнул с воплем. Я вызвал кинжал из инвентаря и щёлкнул указательный палец левой руки.

В общем… я не фехтовал, я убивал. Каждое движение было на грани падения, каждое уклонение — на волоске от рассекающего воздух лезвия.

Я использовал их ярость, их давку против них самих. Толкнул одного под удар товарища, повалил другого, всадив нож под рёбра, и тут же откатился, избегая магической вспышки, которая опалила мне спину.

Это был не бой, а грязная отчаянная резня в полумраке. Я чувствовал, как что-то горячее и липкое заливает руку, слышал хрипы и крики. Их было десять. Я не считал. Я просто двигался, рубил, бил, падал и снова вставал, ведомый слепым инстинктом выживания.

Когда последний из них, тот самый здоровяк-предводитель, грохнулся на камни, зажимая окровавленное горло, вокруг воцарилась оглушительная тишина. Я стоял, тяжело дыша, весь в крови и посреди десяти тел. Дополнительное задание… выполнено. Ценой, которая уже не имела значения. Времени не было ни на отвращение, ни на триумф.

Я переступил через тело и побежал, спотыкаясь, к развилке.

Мне, твою мать, пришлось сделать этот огромный крюк и убить десять охотников. Но я был жив. И теперь мне предстояло спасать того, кого я раньше с радостью бы распотрошил!

Добежав до развилки, я на секунду замер, пытаясь сообразить, куда делись все мои грация и планирование. Вместо тихого проникновения я оставил за собой груду трупов, выглядел как мясник после тяжелой смены и спешил на свидание с мутантом, которого должен был спасти. Ирония была настолько густой, что ею можно было замазывать щели в этих проклятых стенах.