Книга Одиночка. Том 2, страница 42 – Дмитрий Лим

Ира кивнула, немного успокоившись.

— Оно всегда перед носом. И называется это решение — новые проблемы!

— Ты чёт слишком пессимистична.

— А ты как думаешь, что мне нужно сделать?

Я пожал плечами:

— Сказать честно, не имею ни малейшего понятия. — Она замолкла, завела машину, и мы тронулись. Как только мы отъехали от «ОГО», я спросил: — А что же ты всё-таки им рассказала?

Воронцова вздохнула, словно выпустила весь воздух из легких:

— Всё как было. Про наёмников, про босса, про то, как они напали на нас.

Она бросила на меня быстрый взгляд, словно пытаясь прочитать мои мысли.

— Про тебя я ни слова не сказала, не смотри так на меня!

— А что сказала?

— Соврала, мол, босс всё это сам сделал… Ребята должны были сказать так же. Я подсуетилась, чтобы потом не оказаться твоим врагом.

Воронцова явно уловила что-то во мне, что выходило за рамки обычного Е-ранга. Она видела, как я расправился с наёмниками, как сражался с боссом. Просто сравнила меня с собой и поняла: я на две головы сильнее. А то и на все десять.

И если сложить два и два, несложно же понять, что я явно не «слабый помощник». Вероятно, она прикинула, что передо ней стоит либо В, либо А-ранг, либо вообще «спрятавшийся» S. И перспектива иметь меня своим врагом показалась ей крайне невыгодной.

С одной стороны, я дважды спасал её шкуру, и она, несомненно, испытывала чувство долга. С другой — подсознательный страх перед неизвестной силой мог быть гораздо сильнее любой благодарности. Ведь перед ней мог стоять не герой-спаситель, а опасный хищник, способный в мгновение ока перевернуть её мир с ног на голову. Её молчание — это плата за возможность жить дальше, не опасаясь возмездия.

Её страх понятен. Я не знал, что она почувствовала, увидев, как я дерусь. Но она точно поняла: я сильнее, чем я есть на самом деле.

Она боялась не только мести, но и разоблачения. Если бы она рассказала Васильевой правду, то не только выдала бы меня, но и признала бы собственную некомпетентность. Получается, что дважды ей помог один и тот же «слабый» Е-ранг? Да разве в это кто-то поверит? Её репутация была бы окончательно уничтожена, а перспективы работы в Новгороде свелись бы к нулю. Поэтому преданность в совокупности со страхом — лучший друг.

Я молчал, обдумывая услышанное. Мне нужно было понять, насколько далеко зашли её мысли, какие выводы она сделала. Ведь от этого зависело мое дальнейшее поведение.

— Что-то не так? Вов? — спросила она, нарушив воцарившееся молчание. — Я не стала ничего про тебя рассказывать. Ещё по прошлому разу поняла: у тебя свои секреты, и не нужно тебе палки в колеса пихать.

Я кивнул, оценив её сообразительность.

В принципе, Ира поступила разумно. Слишком много внимания к моей персоне сейчас было нежелательно. А её рассказ хоть и не полностью соответствовал действительности, не содержал в себе ничего, что могло бы меня скомпрометировать.

— Хорошо, — сказал я. — Главное, чтобы все придерживались этой версии. Но знаешь, что меня больше всего беспокоит? Этот второй наёмник. Тот, который жив остался.

— Ну, он явно не станет молчать. «Огошники» применяют пытки к преступникам, — задумчиво произнесла Ира. — И когда Васильева до него доберётся, он обязательно всё выложит.

Ира попала в самую точку. Второй наёмник — это была реальная угроза, бомба замедленного действия, которая в любой момент могла взорваться. И чтобы предотвратить катастрофу, нужно было действовать.