Книга Проклятый Врач. Том I, страница 7 – Дмитрий Лим

— Дополнительные порты. Десять и пять.

Щелчок, а затем ещё один щелчок. Диссектор в левую руку, зажим в правую.

— Осмотр поджелудочной, — только было сказал я, как тут же понял… всё хреново!

«Твою же мать, — пронеслось в голове. — Это будет сложно…»

Поджелудочная была в ужасном состоянии! Головка и тело железы — чёрно-зелёные, с участками некроза, окружённые мутным серозным выпотом. Парапанкреатическая клетчатка пропитана экссудатом с запахом, который я чувствовал даже через лапароскопическую камеру. Гнилостный, сладковатый, тяжёлый. Желчный пузырь вздут. Стенки желудка гиперемированы.

— Саня… — голос Лёхи показался мне взволнованным. — Александр Сергеевич, это… хреново!

— Я вижу.

— Может быть, конверсию?

— Не спешим. Сейчас начну…

В общем, начал некрэктомию. Диссектором аккуратно разделял сращения, вырезая мёртвую ткань кусочек за кусочком. Работа была очень нудной… даже не знаю, с чем её сравнить…

Ах да! Как будто я заполнял налоговую декларацию! Только с более высокими ставками… И если я ошибался в декларации, то получал штраф и недовольный звонок от инспектора. В этом же случае всё было куда хуже. Не дай бог, сделаю что-то не так, начнется перитонит, сепсис — и смерть.

В таком деле нельзя было торопиться.

Я убирал ниточку за ниточкой, каждый чёрный кусок в ирригатор… и время тянулось мучительно медленно. Глаза начали уставать, ибо моё внимание было только на мониторе. Где я медленно, методично убирал мёртвую плоть.

Даже не слышал гула аппарата, отвлекаясь только на телодвижения остальных. Лиза постоянно щурилась, Марина учащенно дышала, а вот Лёха уже вовсю крутил башкой, разминая шею. Это был признак того, что он тупо устал стоять в одном положении.

И тут случилось кое-что хреновое.

— Саня, это… глянь! Хвост! — негромко выпалил Лёха. Но тоном, который обозначил, что увиденное мне не понравится.

Я остановился, перевёл камеру на хвост поджелудочной. На первый взгляд всё было в норме: мягкий, желтоватый, продольный. А вот дальше, в толще некротической ткани, находился какой-то объект.

Я остановил диссектор и начал рассматривать эту хрень, комментируя вслух:

— Вижу объект, чёрный. Форма неправильная, с острыми гранями, размером примерно восемь на пять миллиметров.

А вокруг него была мёртвая ткань. Некротическая, но уложенная не хаотично, как это должно было быть, а радиально. Лучами, расходящимися от центра объекта. Как волны от камня в воде. Только камень был не в воде, а в чужом теле, а волны были из мёртвой плоти.

«Это ненормально!»

— Чё это? — Лёха думал, что я ему сразу же отвечу.

Но ответа у меня не было!

— Может, фрагмент какой-то? — Лёха пытался найти рациональное объяснение. — Шрапнель, имплант…

— Шрапнель в хвосте поджелудочной? — его предположение было максимально глупым. — Имплант? Ты серьёзно⁈

— Ну не знаю я, Саша! Может, проглотил что-то?

Я аж хмыкнул от новой бредовой версии:

— Через проток поджелудочной?

— Я предлагаю версии! А ты — нет!

Разумеется, не предлагал, потому что не знал, что это, но понимал: это нужно достать.

— Лёха, аспирационную иглу.

— Зачем?

«За шкафом, блин».

— Подцепить.

— Саня… — только было начал Лёха. — Александр Сергеевич, мы даже не можем описать предмет! А вы…

Он редко переходил на «вы», только когда очень сильно волновался или понимал риски.