Книга Проклятый Врач. Том II, страница 19 – Дмитрий Лим

— Ромашковый чай? — протянула она, кривя накрашенные губы. — Как мило. Как по‑домашнему. Но нашему доктору нужно нечто более крепкое. Верно, Саша? — Она подошла ближе, игнорируя свирепый взгляд Лизы. — Как ощущения, доктор Ким? Сидеть и держать в руках чужие жизни, не имея возможности даже встать? Это же абсолютная власть. Власть ума над телом. Над чужим телом.

— Анастасия, вам давно пора принимать седативные, — устало сказал я. — Крупные. Конские.

— Вы злы на меня? — Она наклонилась к самому моему уху. Её дыхание обжигало. — Или злитесь на себя? Вы ведь чувствуете себя бессильным. А я люблю бессилие. В нём столько правды.

— Лиза, — я повернул голову к своей медсестре. — Уведи её. Или вызови охрану. Или пристрели. Мне всё равно.

Лиза шагнула вперёд, и я увидел, как напряглись её плечи.

— Пациентка Анастасия, — голос Лизы был холоднее жидкого азота. — Вам положено быть в палате. Если вы сейчас же не уйдёте, я лично вставлю вам клизму со льдом. Без смазки.

Анастасия расхохоталась. Звонко, истерично, запрокинув голову.

— О, ревность! Какая прелестная ревность! Деритесь за него, девочки. Он того стоит. Он теперь — как сломанный бог. — Она развернулась и пошла по коридору, покачивая бёдрами. — Я ещё вернусь, Саша. Когда ты останешься один.

Света стояла рядом, растерянная, сжимая в руках так и не забранный Лёхой пакет. Её глаза наполнились слезами.

— Она сумасшедшая, — прошептала Света. — Вы не слушайте её, Александр Сергеевич. Вы самый сильный человек на свете. Вы…

— Спасибо, Света, — мягко перебил я. — Иди работать. И спасибо за чай.

Она кивнула и убежала, шмыгая носом.

Лёха дождался, пока Света шмыгнёт за угол, и шумно выдохнул.

— Ну и денёк, — пробормотал он, почесав затылок. — Я думал, после смены пойду в буфет, возьму пирожок с повидлом и спокойно почитаю журнал про рыбалку. А тут…

— Тут у нас не рыбалка, Лёха, — хрипло бросил я. — Тут нам ещё в лабораторию надо. Срочно.

Он замер, будто налетел на невидимую стену.

— В лабораторию? Да ты с ума сошёл! Тебе сказали — постельный режим. Виктор Петрович тебе голову открутит, если узнает.

— Виктор Петрович мне уже всё открутил, что мог, — процедил я. — А эта дрянь, которую мы в свинцовый ящик запихали, не будет ждать, пока я наберусь сил. Она уже кому‑то жизнь сломала. И если мы не поймём, кто её производит и как она работает, завтра она сломает ещё десяток.

Лёха перевёл взгляд с меня на Лизу, будто искал у неё поддержки. Но Лиза только коротко кивнула — мол, он прав.

— Ладно, — буркнул Лёха. — Но если нас поймают, я скажу, что ты меня гипнотизировал.

Я криво усмехнулся.

Мы дождались, пока Лиза уйдёт в ординаторскую — я соврал ей, что собираюсь спать, и впервые в жизни не испытал угрызений совести за враньё. Слишком многое стояло на кону. Лёха снова взялся за ручки кресла и покатил меня по служебным лестницам, пыхтя, как паровоз на крутом подъёме.

— Если нас поймают, — пробормотал Лёха, нервно оглядываясь по сторонам, — я скажу, что ты меня гипнотизировал. Или угрожал скальпелем.

Я криво усмехнулся.

Лаборатория встретила нас запахом реагентов и тяжёлой, давящей тишиной. Здесь всё было на своих местах: микроскоп, центрифуга, спектрометр. И свинцовый контейнер, который мы притащили из операционной.

Я велел Лёхе ждать за дверью — вдруг придётся быстро ретироваться, всё‑таки он мой заместитель, а не свидетель по делу о самоуправстве. Заперся изнутри. Подъехал к рабочему столу.