Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 81 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Семён Борисович, — я тоже встал. — Если вы пойдёте с этим в суд, я буду защищаться. И я докажу, что вы всё это затеяли, потому что злитесь. Злитесь, что она ушла. Злитесь, что я не согласился на ваши условия. Злитесь, что Полина выбрала другую дорогу.

— Ты не понимаешь.

— Я всё понимаю. И я вам скажу вот что. Полина — взрослый человек. Она имеет право работать там, где хочет. Вы не её хозяин. И если вы будете давить на неё — через суд, через семью, через угрозы — она это переживёт. А вы — нет.

— Это угроза?

— Это констатация факта. Пойдёте в суд — вам придётся доказать, что у вас вообще был режим коммерческой тайны, что Полина что-то вынесла и откуда взялись четыреста пятьдесят тысяч. Не докажете. А начнёте разносить эту историю по клиентам — тогда поговорим уже о защите деловой репутации. Моей и Полины.

Коган смотрел на меня. Я видел: он считает. Считал, как в покере, — карты против карт. И карты у него были плохие.

— Полина — моя племянница, — повторил он.

— Это не даёт вам права ею распоряжаться. И ещё, Семён Борисович. Если вы приходите ко мне в офис и угрожаете — это одно. Если вы подаёте в суд — это другое. Суд — это протоколы, документы и свидетели. И всё, что вы там скажете, попадёт в протокол. Включая ваши отношения с племянницей. Включая то, как вы пытались её вернуть. Включая всё.

— Ты нарываешься.

— Нет. Это вы нарываетесь. Уходите. И подумайте. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы отозвать эту претензию. Если не отзовёте — я буду действовать.

Коган потянулся к конверту, но я накрыл его ладонью.

— Копию оставлю себе. Вы же её мне и принесли.

Рука у него дрожала. Злость — чистая, концентрированная. Он вышел из кабинета, не попрощавшись. Я слышал, как в приёмной он что-то буркнул Нине — и хлопнула входная дверь.

Нина зашла через минуту.

— Алексей Дмитриевич, всё в порядке?

— В порядке, — кивнул я. — Нин, если Коган ещё раз придёт без предупреждения — не пускай. Скажи, что я принимаю только по предварительной записи.

— Поняла.

— И ещё. Если кто-то будет спрашивать про Полину — никаких комментариев. Мы просто работаем.

— Хорошо.

Она вышла. Я сел за стол и закрыл лицо ладонями. Я не расстроился. Я разозлился. Коган, конечно, редкая сволочь, но это была уже не первая его попытка. И каждая следующая — глупее предыдущей.

Я набрал Полине.

— Полин, привет.

— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич.

— Ты где?

— В офисе. В кабинете Кати.

— Подойди ко мне.

Через минуту она была у меня.

— Садись, — я указал на стул.

Она села. Я положил перед ней конверт Когана. Она взяла, открыла, прочитала. Лицо побледнело.

— Он… он это серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Но у нас есть аргументы. Акт приёма-передачи, подписанный Мариной. Отсутствие материалов у тебя. И отсутствие доказательств у него.

— Я ничего не передавала.

— Я знаю. Но он будет давить.

— Я понимаю.

— Полин, если он будет звонить тебе — не бери трубку. Если будет приходить — уходи. Если будет писать — сохраняй всё. Это будет наш аргумент.

— Хорошо.

— И ещё. Ты не виновата. Запомни это. Ты имеешь право работать там, где хочешь. Он твой дядя, но он не твой начальник. И не твой хозяин.

Полина кивнула. Я видел, что она готова расплакаться, но держалась.

— Иди работай, — сказал я мягче. — Если что — я на месте.