Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 32 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я открыл текст.

«После гибели адвоката Артура Громова, представлявшего интересы группы миноритарных акционеров в споре с руководством металлургической компании Северсталь, заседания по делу раз за разом откладываются.»

— Кто бы сомневался…

«Как сообщает источник, близкий к… — там была куча нудной ерунды… но конец… — … истцы один за другим отказались от требований, и производство по делу прекращено».

Твою же мать…

Я перечитал текст трижды и мысленно выругался. После осторожно вылез из постели, чтобы не потревожить Веру, и ушёл на кухню. Включил свет, сел за стол и на телефоне открыл поисковик, куда вбил: «Северсталь, корпоративный спор, консультант Лебедев».

Результатов почти не было. Одна строчка в старом пресс‑релизе: «Консультационное сопровождение сделки, которую оспаривали миноритарные акционеры, осуществлялось компанией…» — и название, которое мне ничего не говорило. Но в контактах, внизу пресс‑релиза, значилось: «Контактное лицо — Лебедев С. А.».

— Твою же мать, — прошептал я «бесячую фразу» уже вслух.

Видимо… я подошёл слишком близко к схеме, по которой выводились активы. Я помнил тот вечерний звонок: вежливый голос, совет отказаться от «Северстали»… А наутро меня не стало.

Получалось, когда я начал копать, меня убрали. Дело заморозили. Миноритарии остались ни с чем. А Лебедев снова растворился.

Вера перевернулась во сне, что‑то пробормотала. Я замер, прислушался. Тишина. Спит.

Я вернулся к телефону и открыл документы по делу Воронина. Пролистал платёжные поручения. «МедСервис‑Фарм», «ФармЛогик». Те же формулировки в отчётах. Та же структура таблиц. Те же ссылки на нормативы.

Потом я открыл свои заметки по «ИнвестТрейд» — делу из моей прошлой жизни — и сводку Веры по открытым данным. А заодно вспомнил её старые банковские выкладки по «ТехноЛогистик» и «ПромРесурс», которые она показывала мне на планшете. И везде всплывал «Лебедев С. А.».

Разные дела. Разные компании. Один и тот же человек… Я закрыл документы и посмотрел на время: был четвёртый час ночи…

Утро началось с кофе. Вера стояла у плиты в моей рубашке, которая была ей велика. Волосы были собраны в небрежный пучок. Когда я вышел на кухню, она словно услышала меня или почувствовала — и тут же обернулась.

— Ты поздно лёг, — сказала она.

— Извини, разбудил?

— Нет. Я сама проснулась, когда ты на кухню ушёл. Ты там что делал?

— Читал, — ответил я честно.

Она не стала расспрашивать о том, что именно я читал. Налила мне кофе, себе — чай, и поставила на стол тарелку с бутербродами. Мы посидели в тишине буквально минуту, и она не выдержала:

— Лёш, ты нашёл что‑то серьёзное?

Я вопросительно уставился на неё и понял — я не хочу ничего от неё скрывать. Понятное дело, всю правду я бы не сказал, но вот часть… она имела право знать!

— Я нашёл зацепку. Похоже, за «Северсталью» тоже стоял Лебедев, тот самый человек, под которого я копаю. Доказательств пока нет, только имя в старом пресс-релизе. Ты же знаешь Громова?

— Великий юрист, ну?

— Вот дело «Северстали» вёл Громов! И после его гибели оно закрылось. Миноритарии остались ни с чем, а Лебедев исчез.

Вера молчала. Потом тихо сказала:

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— Если Громова правда убрали, потому что он докопался бы до правды… что за мир, — протянула она. — Меня, если честно, беспокоит, что ты копаешься в этом, Лёш.