Онлайн книга «Арлекин, император Луны»
|
Александра постучала пальцем по афише «Трамвая “Желание”»: — Людмила Кабакова — Бланш Дюбуа. — Актриса умерла? — осведомился Максим. — Что? — опешила Александра. — Нет, жива, мы утром виделись. Ты запутался, это старушка, ее соседка, умерла. — Нет, я все понял, просто… — Максим отодвинул афиши. — Люди такое обычно хранят на память. А выбрасывают после их смерти те, кому все равно. Или те, кто их ненавидит. Александра подняла на него взгляд: — Я только что думала об этом. Странно, что Людмила велела выбросить свои афиши. С другой стороны… Она очень обижена на театр. Злится, что ее все забыли, когда она заболела и ушла со сцены. Из-за покойного мужа тоже злится. Он там художником-оформителем работал. Его мало ценили. В общем, это, наверное, был такой эмоциональный порыв с ее стороны, избавиться от афиш. Может быть, сейчас она была бы не прочь получить их обратно… Максим повернулся к окну и какое-то время смотрел в темноту. — Когда отец… исчез, мама долго хранила его фотографии, открытки какие-то… Один раз я застал ее, когда она рассматривала все это, с таким… застывшим лицом. И я все это выбросил. Он пожал плечами, не оборачиваясь, и продолжал: — Когда она не нашла в шкафу этой коробки, то устроила такую сцену! Плакала, кричала, называла меня чудовищем… Я ей сказал тогда, что незачем было хранить этот хлам. Незачем ворошить воспоминания. Ведь они жили очень плохо. Вечные скандалы, крики, ненависть… И знаешь, что она мне ответила? Он резко повернулся: — Мама сказала, что я все это выдумал! Что они с отцом жили прекрасно! Душа в душу! Что у меня неправильные воспоминания, что я все искажаю и выдумываю! Что я… Максим задохнулся и поморщился, словно проглотив что-то горькое: — Что я сумасшедший. Что все это только в моей голове! Вот так она сказала! Он настежь распахнул окно и с минуту молчал, жадно вдыхая свежий ночной воздух. Наконец, обернулся и уже другим тоном заключил: — Это то, о чем мы с тобой сегодня говорили. Наши воспоминания состоят из лжи и правды — у всех в разном процентном соотношении. У людей бывают совершенно различные воспоминания об одном и том же событии. У взрослых, нормальных людей! Александра молчала. Это был тот редкий случай, когда Максим говорил с ней о своем прошлом, о родителях. И каждый раз он был при этом очень откровенен. В прошлые разы она чувствовала себя очень польщенной — Максим явно был не из тех людей, которые готовы обнажать душу перед первым встречным. Это было доверие, это была близость. Сейчас, после ответа Ларцеву, она чувствовала себя предательницей. «А если, — она упорно смотрела на афиши, чтобы не встречаться взглядом с Максимом, — если он сам все это мне писал… То сейчас его исповедь — просто фарс, издевательство? Ведь теперь, когда я согласилась его предать, он не может мне верить ни на грош! Я сама загнала себя в ловушку этой мерзкой перепиской! Кто сам лжет, тот и другим не верит! Надо все рассказать ему, пока не поздно, рассказать сейчас же! Как Марина написала и отправила письмо, как Ларцев мне ответил, что мне наговорила Маргарита и что натворила сдуру я сама…» — Вот смотрю я на эти афиши, — услышала она голос Максима, — и думаю, а почему мы с тобой ни разу не сходили в театр? Не в этот, конечно. Она взглянула на него и заставила себя улыбнуться: |