Книга Арлекин, император Луны, страница 71 – Анна Малышева

— Ваш чай!

Она обернулась и взяла чашку из рук горничной:

— Большое спасибо. Вы давно здесь работаете?

— У Максима Юрьевича? — почтительно уточнила та. — С апреля. Я — старшая горничная и живу здесь. И еще каждый день приезжают две женщины.

Горничная стояла перед Александрой навытяжку, с видом полной готовности выполнить любые приказания — как перед хозяйкой. Так же держалась с ней и Камилла в московском отеле. У горничной в руке чирикнул телефон, но она даже не скосила глаза на экран, продолжая преданно смотреть на Александру.

— Вы давно знаете Максима… Юрьевича? — осведомилась художница.

— Три года у него работаю, — с гордостью сообщила женщина. — Тоже начинала с уборок. За любую работу хваталась, сына привезла лечить… И вот так мне повезло с Максимом Юрьевичем! Заметил, расспросил, с сыном помог… Я в Москве таких людей не встречала!

Александра кивнула и отошла к окну с чашкой. Она смотрела на освещенные окна домиков вдали, у леса. Ей показалось, что в окне того домика, где жили Аристарх с дочерью, виднеется мужская фигура. Кто-то стоял у окна и смотрел на освещенное окно кухни. Сама не зная почему, художница подняла руку и приветственно помахала. С секундным запозданием человек в окне скопировал ее жест.

Александре стало не по себе, и она отошла от окна. В этом месте, населенном тенями, силуэтами, догадками и ложными воспоминаниями, самые простые вещи начинали ее пугать.

Горничная стояла на пороге кухни с телефоном в руке. Поймав взгляд Александры, она извиняющимся тоном произнесла:

— Меня зовут во второй дом, кое-что прибрать… Если я вам нужна…

— Нет-нет, идите, — Александра присела к столу. — Да я сейчас и уезжаю.

— Как? — вырвалось у горничной. Тут же осекшись, она еще раз извинилась и исчезла.

Допив чай, Александра поднялась на второй этаж, в кабинет Максима. Чтобы убить время, она взяла пакет, переданный Никитой, и принялась раскладывать на столе его содержимое.

Афиши, театральные программки… То, что бережно хранят старые артисты, как память. То, что равнодушные наследники выбрасывают, как хлам. Была там и афиша «Трамвая “Желание”». «Людмила Кабакова — Бланш Дюбуа» — прочитала Александра. Перебрав все бумаги, афиши «Трех сестер» с фестиваля в Авиньоне художница не обнаружила.

Подняв глаза, она увидела на пороге Максима. Тот стоял, опершись плечом о притолоку, и наблюдал за ней.

— Не хочу тебя расстраивать, — сказал он, выпрямляясь и приближаясь к столу. — Но Роман не сможет тебя сегодня отвезти в Москву. Он кое-что себе позволил после праздника и теперь лежит… Под углом в сорок градусов. Утром будет в порядке, тогда и отвезет…

— Ничего! — Александра откинулась на спинку кресла. Она внезапно обрадовалась, что не удастся уехать прямо сейчас. А жалела теперь только о том, что поспешила ответить Дмитрию Ларцеву, существовал тот на самом деле или нет. — Уеду утром.

— Ну и чудесно. — Максим заметно повеселел и склонился над столом. — Чем занимаешься, позволь спросить? Афиши, афиши…

— Да это одна старушка умерла, а ее внук отдал мне пакет со старыми афишами, — охотно объяснила Александра. — Вот, старушка велела мне отдать.

— А эта старушка была актрисой? — Максим брал одну афишу за другой и просматривал их. — Никогда не был в этом театре.

— Я тоже. Театр второстепенный. Нет, старушка актрисой не была, она нашла пакет на помойке. А вынесла туда пакет сиделка ее соседки. Вот соседка — актриса.