Книга Красный гаолян, страница 188 – Мо Янь

Раненый солдат Цзяогаоской части коснулся головой зеленой травы и в тот же момент бросил гранату. За насыпью раздался еле слышный взрыв, пулемет взлетел вверх и рухнул на землю. Герой, метнувший гранату, лежал на пологом склоне без движения, лишь кровь текла, и то с трудом, медленно-медленно. Дедушка тяжело вздохнул.

Пулеметы Лэна были полностью уничтожены. Дедушка крикнул:

— Доугуань!

Отца придавило двумя тяжелыми трупами. Он вообще-то не собирался притворяться мертвым, а наверное, решил, что уже умер, поскольку все его тело было в горячей крови, то ли чужой, то ли своей. Услышав крик дедушки, он поднял голову из-под трупа, вытер перепачканное кровью лицо и отозвался:

— Я тут, пап…

Из-за дамбы, словно грибы после дождя, начали выскакивать солдаты Рябого Лэна. С винтовками наперевес они кинулись вперед, а через сто метров по ним открыли огонь опомнившиеся бойцы Цзяна. Пистолеты-пулеметы, которые они отобрали у конного отряда Пятого Заварухи, стреляли очень громко, и солдаты Лэна, словно черепахи, вжимали головы в плечи.

Дедушка чуть приподнял труп и помог отцу вылезти.

— Ранен?

Отец подергал руками и ногами.

— Нет. А в заднице рана – так это меня Восьмая армия.

— Братцы, уходим! – велел дедушка.

Больше двадцати членов братства, забрызганные кровью, встали, опираясь на винтовки, и, пошатываясь, направились на север. Солдаты Цзяна не стали по ним стрелять, а отряд Лэна сделал несколько выстрелов, но все впустую: пули летели слишком высоко, издавая пронзительный свист.

За спиной раздался выстрел. Дедушка почувствовал, будто кто-то стукнул его по загривку, и весь жар тела сосредоточился в этой точке. Дедушка провел рукой – вся ладонь была в крови. Он повернулся и увидел, что Черное Око с выпущенными кишками распластался на земле, словно жаба, и мигает своим огромным черным оком – раз, второй, третий, а на лице застыли две золотистые слезинки.

Дедушка еле заметно улыбнулся Черному Оку, легонько кивнул, взял отца за руку и тихонько пошел прочь.

За спиной снова раздался выстрел.

Дедушка протяжно вздохнул. Отец обернулся и увидел, что на виске у Черного Ока маленькая черная дырочка, а на обгоревшем от порохового дыма лице висит ниточка белой жидкости.

Ближе к вечеру отряд Лэна окружил отчаянно сопротивлявшихся солдат Цзяогаоской части и дедушкиных бойцов из «Железного братства» рядом с похоронными атрибутами, подготовленными для бабушкиных похорон. У тех и у других кончились боеприпасы, они скучились, стиснув зубы, и налитыми кровью глазами смотрели, как надвигается седьмая рота отряда Лэна, подоспевшая на подмогу. Заходящее солнце заливало своими лучами черную стонущую от боли землю. На ней лежали вповалку взращенные на кроваво-красном гаоляне сыны и дочери дунбэйского Гаоми, и не было им числа. Кровь текла ручейками, соединяясь в кровавые реки. Запах крови привлек воронов, от природы любящих мертвечину, они забыли вернуться в свои гнезда и кружили над полем боя. Большая часть птиц летала над трупами лошадей – так прожорливые дети стараются отхватить сначала кусок побольше.

Бабушкин гроб уже показался из-под большого паланкина, его поверхность испещряли белые крапинки – следы от пуль. Несколько часов назад гроб служил защитным экраном в борьбе Восьмой армии и «Железного братства» с отрядом Лэна. На жертвенниках вдоль дороги жареных уток, кур, свинину и баранину расстреляли в труху. В ходе боя солдаты Восьмой армии отстреливались, поглощая еду для жертвоприношений.