Книга Красный гаолян, страница 183 – Мо Янь

Дедушка знал, что в его маузере всего девять патронов и после того, как он пристрелит Черное Око, братья, словно собачья свора, накинутся на него и порубят, превратив в мясную подливу.

— Что ж, Черное Око, я вижу, ты тоже человек выдающийся. Оставлю я тебе твои зенки. Но ты мне выдай эту шлюху и считай, что мы квиты!

— А она тебе кто? Ты ее покличешь, она отзовется? Ты ее официально брал в жены? Вдова – что пес без хозяина: кто кормит, тому она и принадлежит. Если ты такой сметливый, то катись побыстрее и не вини потом за бесцеремонность.

Дедушка поднял пистолет. Члены братства тоже взялись за оружие, которое засверкало холодным блеском. Глядя, как они невпопад шевелят губами, произнося заговор, дедушка подумал: жизнь за жизнь!

В этот момент из-за толпы раздался холодный смех бабушки. Дедушкина рука с пистолетом безвольно опустилась.

Бабушка с отцом на руках стояла на каменной лестнице, купаясь в лучах заходящего солнца, и все ее тело светилось. Волосы ее были гладкими и блестящими, на лице играл легкий румянец, глаза сияли. Бабушкина наружность была ему одновременно мила и ненавистна.

Дедушка процедил:

— Шлюха!

Бабушка без капли вежливости ответила:

— Похотливый осел! Хряк! Подлец! Только и можешь, что спать со служанками!

Отец поднял пистолет.

— Ну давай, убей меня! А заодно и сына!

Пистолет снова безвольно повис.

Дедушка вспомнил огненно-красный полдень в изумрудно-зеленом гаоляновом поле, вспомнил черного мула, увязшего в грязи перед окном, и представил это белоснежное тело лежащим в объятиях Черного Ока.

— Черное Око, давай померяемся силами один на один, это будет смертельная схватка – как говорится, или рыба помрет, или сеть порвется. Буду ждать тебя за околицей у речки.

Дедушка сунул пистолет за пояс, распихал остолбеневших членов братства и, не глядя на бабушку, лишь бросив взгляд на отца, широкой походкой пошел прочь.

Он ступил на берег Яньшуйхэ, над которым клубился белый пар, скинул с себя ватную куртку, бросил пистолет, завязал пояс поплотнее и стал ждать. Он знал, что Черное Око не может не прийти.

Мутные воды реки отражали золотистый свет, будто матовое стекло. Низкая и густая трава стояла навытяжку.

Пришел Черное Око.

Бабушка с отцом на руках тоже явилась. Взгляд ее был все тем же.

Подошли и члены отряда.

— Культурный бой или военный? – спросил Черное Око.

— Это что значит?

— Ну, культурный – по правилам, ты меня бьешь три раза, я тебя бью три раза, а военный – как уж получится, – объяснил Черное Око.

Дедушка подумал немного и выбрал культурный бой.

У Черного Ока уже созрел план, он, как говорится, представлял готовый бамбук, прежде чем начать его рисовать.

— Я первым бью или ты? – спросил он.

— Пусть Небо решит. Давай вытянем травинки, кому достанется длинная, тот первым бьет.

— А кто поднесет нам эти травинки? – поинтересовался Черное Око.

Бабушка поставила отца на землю и сказала:

— Я.

Она отщипнула две травинки, завела руки за спину, а потом вытянула перед собой и велела:

— Тяни!

Она посмотрела на дедушку, тот вытянул травинку, а бабушка разжала руку и показала оставшуюся соломинку.

— Ты вытянул длинную. Бьешь первым! – объявила она.

Дедушка прицелился и ударил кулаком в живот Черного Ока. Тот крякнул.

Выдержав первый удар, Черное Око снова напряг живот, глаза у него сделались черепично-синими, он ждал продолжения.