Онлайн книга «Красный гаолян»
|
Дедушка накинул соломенный плащ, вернулся домой и от Ласки узнал, что бабушка поехала в родительский дом на похороны. Он вспомнил, как несколько лет назад верхом на черном муле поехал стращать старого скрягу, и невольно рассмеялся. Бабушка тогда решила навсегда прекратить общение с прадедом и прабабкой из-за их многочисленных злодеяний, но не знала, что через несколько лет под дождем поспешит на похороны матери, однако, как говорится, «сильный ветер подолгу не дует, а родственники друг на друга подолгу не дуются». Шум дождя за окном напоминал плеск прибоя, вода с крыши лилась сплошным потоком. Во дворе образовалась мутная лужа глубиной по пояс. Земля разбухла так сильно, что стена в нашем дворе обрушилась, при этом брызги взметнулись вверх почти на чжан. Теперь из окна комнаты открывался вид на серо-зеленое поле. Дедушка лежал или сидел на кане, и ему всегда было видно безбрежное гаоляновое море, низкие облака дремали на гаоляновых волнах, шум которых не прекращался ни на минуту. Комнату заполнили густые запахи земли и свежей травы, которые смешивались друг с другом. От дождя у дедушки на сердце сделалось тревожно, он пил вино и спал, спал и пил вино, уже не различая ночи и дня. Небо и земля погрузились во мрак. Второй черный мул оборвал веревку, выбежал из сарая на восточном дворе, встал перед бабушкиным окном и не двигался. Дедушка воспаленными от гаолянового вина глазами смотрел на туповатого мула, и мурашки словно настоящие муравьи расползались по телу. Дождь стрелами бил по спине мула, вода стекала по темной шкуре, собиралась под животом и капала в лужу на земле. Неспокойная поверхность воды пульсировала, подпрыгивая, как бобы на сковороде, мул не двигался, лишь время от времени таращил глаза размером с куриное яйцо, а потом снова закрывал их. Дедушка ощутил зуд, какого отродясь не испытывал. Он скинул с себя куртку и штаны, оставшись только в исподнем, и начал скрести черные кучерявые волосы на груди и ногах, но зуд становился все сильнее. Кан весь пропах солоноватым женским запахом. Дедушка швырнул чашку из-под вина на кан и разбил ее, с прилавка сиганула вниз небольшая крыса, насмешливо глянула на дедушку, проворно запрыгнула на подоконник, встала на задние лапки, подняла передние и поводила острой мордочкой. Дедушка поднял пистолет, грянул выстрел, и крыса исчезла за окном. Вбежала Ласка с черными распущенными волосами, посмотрела на дедушку, который сидел на кане, обхватив колени руками, ничего не стала говорить, подобрала осколки чашки и собралась уходить. Тут в горло дедушки ударил горячий воздух, он пришел в себя и через силу проговорил: — Ну-ка… стой… Ласка повернулась, закусив белоснежными зубами пухлую губу, и кокетливо улыбнулась. В темной комнате словно бы блеснул золотой луч, а дождь за окном перегородила зеленая стена. Дедушка смотрел на распущенные волосы Ласки, на маленькие полупрозрачные ушки, на налитые груди. — А ты выросла. – Уголки губ девушки слегка дернулись, появились две хитрые морщинки. – Что делала? — Спала! – зевнула Ласка. – Сколько еще будет лить этот чертов дождь, небось у Небесной речки[116] дно пробито. — Доугуань с матерью из-за дождя застряли. Она ж говорила, что через три дня вернется? Старуха уж, наверное, сгнила там. |