Книга Красный гаолян, страница 129 – Мо Янь

От укусов у Черного закружилась голова, он дернулся что было мочи, и в итоге Зеленый отхватил у него лоскут шкуры размером с ладонь. Черный поднялся, от резкой боли все тело дрожало. Он обезумел от злости, решив, что Зеленый напал на него исподтишка в нарушение всех собачьих правил. Хороший воин не станет тайком подсыпать яд, тогда и победа окажется бесславной! Черный пес дико залаял, опустил голову, кинулся на противника и вонзил зубы в шерсть на груди. Зеленый ухватил Черного за раненую шею и начал отрывать один за другим шматки плоти и глотать ее. Черный разжал пасть. Зеленый тоже ослабил хватку. Вырванная на груди шкура болталась, как дверная занавеска. Красный медленно поднялся, смерив холодным взглядом соперников. У Черного была почти сломана шея, он не мог толком поднять голову – сколько ни пытался, она повисала. Черный уже ни на что не годился. Зеленый свирепо посмотрел на побежденного, самодовольно оскалился и завыл. Потом повернулся и увидел прямо перед собой длинную морду Красного. Зеленый затрепетал. Красный пристально глянул на него, а потом бросился вперед, пустил в ход свой излюбленный прием и повалил раненого Зеленого на землю. Не давая сопернику подняться, Красный развернул голову, ухватился за оторванный лоскут шкуры и с силой дернул, обнажая мышцы на груди. Зеленый вскочил, полоса меха волочилась между ног, подметая землю. Он издал громкий визг – понял, что все кончено. Красный ударом лапы сбил едва державшегося на ногах Зеленого, и тот два раза перекувырнулся. Остальные собаки не стали дожидаться, пока Зеленый поднимется, и он под градом укусов превратился в кучу кровавых клочьев.

В этот момент Красный, уничтоживший сильных соперников, высоко задрал хвост и взревел, глядя на окровавленного Черного. Тот в ответ тоже залаял, поджав хвост. Его зеленые глаза уставились на Красного, и в них светилась мольба о сострадании. Жаждавшая поскорее завершить бой стая, словно взбесившись, кинулась на Черного, и тот прыгнул в реку, решив покончить с собой. Его голова сначала еще появлялась над водой, но скоро пес пошел ко дну, а на поверхность с бульканьем всплыли несколько пузырьков воздуха.

Стая окружила Красного и, оскалив белоснежные зубы, торжественно завыла, глядя на бледное солнце в небе, которое в эту пору так редко бывает ясным.

Внезапное исчезновение собачьей своры беспокоило отца и его команду, внеся сумятицу в их упорядоченную жизнь. Осенний дождь хлестал по всему живому, издавая монотонное шуршание. Не испытывая возбуждения от сражений с бешеными собаками, отец и все остальные чувствовали себя подобно курильщику опиума без очередной дозы: из носу текло, они зевали, их постоянно клонило ко сну.

Утром на четвертый день после исчезновения собак отец и остальные лениво собрались на краю низины и, глядя на клубившийся над низиной туман и смрад, наперебой обсуждали, чем заняться.

Хромой уже сдал винтовку, вышел из отряда охотников на собак и отправился в дальнюю деревню за кусок хлеба помогать младшему двоюродному брату в харчевне. Слепому нечего было делать, и он сидел у хибарки, болтая с болевшим дедушкой. Остались отец с матерью, Ван Гуан и Дэчжи.

Мать сказала:

— Доугуань, собаки не вернутся, они боятся ручных гранат.

Она посмотрела на три собачьих тропы и больше остальных хотела, чтобы собаки вернулись: ведь спрятать на пути своры сорок три ручных гранаты было ее блестящей идеей.