Книга Смерть пахнет сандалом, страница 211 – Мо Янь

— Что вы делаете? Что вы задумали?

Тюремщик спешно зажал ему рот, а я негромко приговаривала:

— Отец, очнись, это твоя дочь Мэйнян пришла спасать тебя.

Отец продолжал что-то говорить. Чжу Восьмой двинул ему кулаком в солнечное сплетение так, что отец, даже не охнув, потерял сознание. Сяо Луаньцзы присел, взял отца за руки и взвалил себе на спину. Тюремщик все негромко торопил: «Быстро уходите!»

Полусогнувшись, мы вышли из камеры и на фоне всеобщей неразберихи, пустились бегом по узкой дорожке позади храма. Навстречу с ведрами воды в руках из парадной арки выскочили служители управы. На ступеньках арки стоял уездный Цянь Дин и громко кричал:

— Все по местам, отставить суматоху!

Мы присели на корточках в тени позади храма, боясь пошевелиться.

В свете красных фонарей на дорожке перед аркой появился большой чиновник, за ним толпились охранники. Кто это, если не шаньдунский генерал-губернатор Юань Шикай? Цянь Дин торопливо устремился ему навстречу, опустился на одно колено и отчетливо произнес:

— Не углядел ваш покорный слуга, случился пожар в кухне. Я навел страху на ваше превосходительство, за что достоин десяти тысяч смертей!

Мы услышали, как Юань Шикай приказывает уездному:

— Немедленно послать людей проверить тюрьму, не сбежал ли кто!

Уездный опрометью вскочил и во главе стражников убежал по направлению к тюрьме.

Мы сидели тихо, невольно прижимаясь к земле. Слышно было, как покрикивает во дворе тюремщик и как открываются железные двери камер. Мы ждали подходящего момента, чтобы убежать, но посередине двух дорожек во дворе стоял Юань Шикай со своими охранниками, и никуда уходить они вроде бы не собирались. Наконец, рысью прибежал уездный, снова преклонил перед Юань Шикаем колени и сообщил:

— Докладываю вашему превосходительству: проверка тюрьмы завершена, все до одного преступники на месте.

— А что Сунь Бин?

— Накрепко прикован к камню!

— Сунь Бин – преступник, опасный для императорского двора, на завтра назначена его казнь, если что пойдет не так, то не сносить вам всем головы!

Юань Шикай повернулся и направился к резиденции для гостей, а уездный, встав, с поклоном провожал его. Я с облегчением выдохнула. Но в это время отец, пришедший в себя болван старый, совсем свихнулся. Он с растерянным видом встал и захныкал:

— Где я? Куда вы меня притащили?

Сяо Луаньцзы резко потянул его за руки и повалил на землю. Отец перекувырнулся и выкатился на ярко освещенное луной место. Сяо Луаньцзы вместе с Сяо Ляньцзы рванулись к нему, как голодные тигры, и, взявшись каждый за ногу, собрались затащить его в тень. А отец, отбрыкиваясь как мог, громко заорал:

— Отпустите меня, сволочи вы этакие, я никуда не пойду! Отпустите меня!

Вопли отца привлекли внимание солдат, холодным блеском сверкнули штыки на винтовках и пуговицы на мундирах. Чжу Восьмой негромко скомандовал:

— Ребятки, уходим!

Отпустив ноги отца, Сяо Луаньцзы и Сяо Ляньцзы на миг застыли, но увидели солдат и побежали им навстречу. К хлопкам выстрелов примешался крик кого-то из солдат:

— Ассасины здесь!

Чжу Восьмой коршуном рванулся к отцу, крики отца оборвались, и я поняла, что горло того сдавили длинные тонкие пальцы предводителя нищих. Поняла я и то, что задумал Чжу Восьмой: он хотел прикончить отца, чтобы сандаловая казнь не состоялась. Семерочка Хоу схватил меня за руку и потащил в другую сторону, на запад, но и оттуда нам навстречу бежала толпа управской челяди. Семерочка Хоу бросил обезьянку вперед, она с визгом вцепилась в шею управского, и мы тут же услышали, как тот пронзительно заорал от страха. Семерочка бегом потащил меня от дверей канцелярии к задней части судебного зала. Из канцелярии тоже выбежали управские. Доносившиеся из большого двора за аркой выстрелы, гудение огня и крики людей слились воедино, пахнуло кровью и гарью, и серебристый свет луны вдруг стал кровавокрасным.