Книга Смерть пахнет сандалом, страница 119 – Мо Янь

Лишь один немец побежал в противоположную сторону. Командующий Юэ вместе с Сыси направились за ним. Бежал этот солдат не очень быстро, и расстояние между ними стремительно сокращалось. Длинные ноги немца двигались неуклюже, как две негнущиеся деревянные палки. Его бегство смотрелось очень потешно. Неожиданно немец спрыгнул в канаву, и над ее краем поднялся синеватый дымок. Мчавшийся впереди Сыси вдруг подпрыгнул и уткнулся головой в землю. Командующий Юэ еще подумал, что тот упал случайно, но тут же заметил вытекающую из головы товарища струйку крови. И понял, что в него попала немецкая пуля. В душе тут же зазвучала скорбная песнь. Размахивая дубинкой, он бросился к немцу. У самого уха пролетела еще одна пуля. А он уже успел добраться до немца. Тот нанес удар винтовкой с примкнутым штыком, но командующий дубинкой отбил его. Немец что-то гортанно выкрикнул и бросился бежать по дну канавы. Командующий Юэ ринулся за ним. Немец в своих высоких кожаных сапогах шлепал по грязи, словно тащил за собой два тяжеленных глиняных кувшина. Собрав все силы, командующий Юэ рубанул его дубинкой по шее. Немец издал странный вопль, и от его тела разнеслась баранья вонь. «От овцы этот тип родился, что ли», – мелькнула мысль.

Немец уткнулся головой в грязь. Подождав, пока он неуклюже поднимется на ноги, командующий Юэ ударом дубинки расплющил его высокую шапку. Он хотел еще раз ударить немца по голове, но тут увидел, что тот жалко завращал голубыми глазами, прямо как та белая овца, которую принесли в жертву, освящая знамена, и его запястье дрогнуло. Но руку он не отвел, и удар жужубовой дубинки вместо головы пришелся по плечу.

Чжао Цзя стоял в центре тренировочного плаца в поселке Сяочжань. В руке императорский палач в отставке сжимал острый нож. Рядом стоял кривоногий подмастерье. Перед ними в землю был вкопан высокий прямой столб из сосны, а к столбу был привязан преступник, пытавшийся убить Юань Шикая и осужденный на пятьсот усекновений. За Чжао Цзя сгрудились несколько десятков скакунов, на которых восседали высшие офицеры армии по «новому образцу». А позади столба для казни стройными рядами выстроились пять тысяч солдат и офицеров, издалека похожих на деревья, а вблизи – на сборище деревянных истуканов. Сухой ветер, какие дуют в начале зимы, раз за разом проносился по морю лиц облачками солончаковой пыли. Под множеством пристальных взглядов давно привыкший к казням Чжао Цзя испытывал определенное напряжение и даже некоторое смущение. Он боролся с мешавшими работе вредными переживаниями, не смотрел на офицеров и построившихся солдат, а сосредоточенно изучал стоявшего перед ним преступника.

Вспомнились слова наставника, бабушки Юя: первоклассный палач, стоя перед эшафотом, не должен видеть живого человека, в его глазах преступник должен представлять собой лишь набор мышц, внутренних органов и костей. После сорока с лишним лет работы Чжао Цзя уже достиг этой высшей точки просветления, но сегодня сердце его вдруг охватило какое-то волнение. Он собственноручно исполнял казни уже более десяти лет, своими руками казнил почти тысячу человек, но впервые видел перед собой мужское тело такой идеальной красоты и выверенных пропорций. Высокий нос, широкий рот, брови вразлет, глаза-звезды, рельефная мускулатура, плоский живот, кожа цвета старой меди. Тем паче лицо этого типа привлекало к себе взгляд постоянно витавшей на физиономии язвительной усмешкой. Пока Чжао Цзя всматривался в смертника, тот тоже рассматривал Чжао Цзя. Из-за этого Чжао Цзя стало стыдно, словно набедокурившему ребенку, который не смеет предстать на суд главы семьи.