Книга Смерть пахнет сандалом, страница 118 – Мо Янь

Железная дорога Цзяочжоу – Цзиань от Циндао до Гаоми уже была в основном построена. Она равнодушно пролегла по полям, словно злой дракон, у которого видна голова, но не видно хвоста. Несколько человек работали на насыпи, колотя по земле стальными инструментами. Над хижинами вился беловатый дымок. Хотя оставалось идти еще несколько л и, командующий Юэ уже учуял аромат жареного мяса.

Когда до бараков железнодорожников осталось около одного л и, командующий Юэ обернулся и оглядел свое войско. То, что на выходе из поселка еще можно было назвать стройными рядами, уже расстроилось до невозможности. В полях дороги не было, везде липкий чернозем, поэтому у каждого на ноги налипло много грязи. Все шлепали по землянистому месиву, неуклюжие, как медведи. Командующий приказал Сунь Укуну и Чжу Бацзе замедлить шаг, а малышу Сыси перестать бить в гонг. Подождав, пока подтянутся остальные, он скомандовал:

— А ну, ребятки, отряхнуть грязь с ног и приготовиться к атаке!

Бойцы принялись в тесноте отряхивать ноги, некоторые умудрялись отряхивать грязь в лицо другим, отчего возникла еще большая сумятица в рядах. Некоторые, переборщив, умудрились сбросить с ног и обувь. Увидев, что момент настал, командующий громко крикнул:

— Башки стальные, железные животы, стеной железной обнесем их притон, так что ружья и пушки не придут им на помощь. На штурм, бойцы, сносите железную дорогу, бейте заморских солдат, пусть на многие поколения воцарится Великое спокойствие!

Отдав приказ к атаке, командующий Юэ высоко поднял жужубовую дубинку и с боевым кличем на устах смело устремился вперед. Сунь Укун и Чжу Бацзе с развевающимися флагами последовали за ним. У упавшего носом вниз Сыси обувь увязла в черной грязи. Он стряхнул обувь, вскочил на ноги и, не обращая внимания, что босиком, бросился вперед. Хором подхватив боевой клич, бойцы, как рой пчел, толпой двинулись к баракам железнодорожников.

Работавшие на железной дороге поначалу подумали, что это какое-то представление. Но когда «представление» приблизилось, они поняли, что это народная смута. Все рабочие побросали инструменты и разбежались.

Бараки охранял небольшой отряд немецкой морской пехоты, всего человек двенадцать. В это время они принимали пищу и, услышав на улице крики, выскочили посмотреть. Поняв, что дело неладно, они торопливо забежали обратно и прозвучал приказ: «К оружию!» Когда командующий Юэ на всем скаку оказался в десятке с чем-то метров от бараков, немецкие солдаты уже выбегали оттуда с винтовками наперевес.

Юэ увидел, как немецкие солдаты встали на одно колено и из их винтовок стали вылетать белые пары дыма. Одновременно в ушах прозвучали хлопки выстрелов, сзади кто-то вскрикнул от боли, но Юэ даже не обернулся, думать было некогда. Он чувствовал себя качающимся бревном, которое несет бурный поток, и, не чуя под собой ног, ворвался в барак немецких дьяволов. Посреди помещения стоял длинный стол, на котором лежал горшок, полный свинины, и были разложены сверкающие ножи и вилки. В ноздри ворвался дразнящий аромат. Один солдат наполовину залез под кровать, и его длинные ноги торчали наружу. Их и подцепил вилами Чжу Бацзе. Тут же донесся протяжный вопль, слов было не разобрать, наверно, звал на помощь папу и маму. Командующий Юэ вылетел наружу в погоню за пустившимися наутек солдатами. В основном они бежали в сторону железнодорожной насыпи, и толпа бойцов с криками их уже преследовала.