Онлайн книга «Тринадцатый шаг»
|
Ты отмечаешь, что крови в воловьем сердце поубавилось. Старик вставляет металлический кончик красного резинового шланга в аорту воловьего сердца. Тело девушки начинает покачиваться взад-вперед вслед за тянуще-толкающими движениями рычажка. Когда она тянет рычажок на себя, вода из бака по красному резиновому шлангу попадает в помпу распылителя; когда тело девушки сгибается вперед, вода из помпы попадает в воловье сердце. Ты видишь, как двумя влажными потными пятнами намокает рубаха в красную клетку у нее на лопатках. Под хлюп-хлюпанье распылителя учителя физики последовательно одолевает отрыжка, смесь говядины и медового вина беспрестанно подступает к гортани. Словно воду из того бака закачивают не в воловье, а в твое сердце. А ты все оцепенело глядишь, как она до последней капли закачивает целый бак воды в воловье сердце, а из сердца вода попадает в магистральные, кровеносные, капиллярные сосуды, из капиллярных сосудов вода просачивается в мышцы, просачивается в кости, просачивается в каждую клеточку. Старик вытягивает из воловьего сердца трубку с металлическим наконечником, затыкает рану на воловьем сердце рваной тряпкой. Девушка подходит к водяному баку, вытаскивает и скатывает красный резиновый шланг. Скатывает и старик красный шланг у себя в руках. Девушка запихивает распылитель в неведомо какой угол. Ярко искрятся свечи, в огоньках появилось две чернеющие точки, то нагары от фитильков, говорят, будто по форме нагаров можно предсказать, хороший будет урожай или нет, предугадать, счастливо сочетается браком дочь или нет. Все вышеописанное они выполнили, целиком отдаваясь делу, словно рядом никого нет. — Все, отдыхаем! – объявляет старик. – За час до рассвета сдерем ему шкуру, если раньше содрать – выйдет меньше мяса. Отец с дочерью возвращаются к подстилке, снимают обувь и фартуки. Девушка с удивлением спрашивает: — Почтальон, а чего это ты не спишь? Учителя физики застукали подглядывающим за частными делами хозяев. Он мямлит в ответ: — Я… я не хочу спать… — Не хочешь спать? – Улыбается она с очевидно коварной улыбкой, босыми ногами вспрыгивает на подстилку и с хлюп-хлюпом залпом допивает оставшиеся от меня полпиалки вина. Очень влажные у девушки губы, на них определенно будет запах меда, а равно запах вина. Кончиком языка она слизывает влагу, ярко-красный мазок проступает сквозь влагу, бесподобно гладок он, бесподобно влажен он, кажется он вымазанным в один слой следами воловьей крови. Старик настороженно оглядывает меня, с шур-шуром протирает трубку, вытряхивает оттуда табак, снова шур-шуршит кисетом, протягивает трубку мне, приглашая и меня покурить. Я робко принимаю трубку, закуриваю от поддерживаемого им щипцами уголька. От бьющего в легкие едкого запаха я вспоминаю о моих четырех блоках первосортных сигарет, от воспоминаний об отравлении никотином в комнате для задержанных тошнотворно кружится голова. Тут же я слышу отзвуки ударов дождя по черепице и ударов падающих с карниза в кадку капель. Через узенький зазор между створками двери пробиваются снаружи свежий воздух и сырость глинозема. Старик снимает обувь, бочком укладывается на свернутое масляно-блестящее одеяло, прикрывает веки и затихает. Девушка же обращается к тебе: — Почтальон, а ты из города пришел? |