Книга Тринадцатый шаг, страница 164 – Мо Янь

Учитель физики бросается к воде, точно выбредший из глубин пустыни верблюд. Он кидает сумку, встает на колени у берега, опускает лицо в воду, всасывает ее в себя, и рыбешки и рачки проникают к тебе в живот. От крайней усталости, а не от того, что чувство жажды пропало, ты поднимаешь опущенную в воду голову. Глубоко погрязли в иле на берегу колени и ладони. Занимает схожую с твоей позу упитанная лягушка, припала она к кучке водорослей справа от твоего тела и с любопытством разглядывает тебя. Ты ощущаешь, как плавают у тебя в кишках рыбешки, как пробиваются к сердцу рачки. Золотыми шипами переливаются разносящие сырую вонь реки звездные блики. Ты чувствуешь снисходящее на голову неудержимое головокружение. Мутная водица подступает к горлу, извергается у тебя из носа, изо рта вода, с плеск-плеском льется водица в реку. Вернулись рыбешки и рачки в родные края. В распыляемой ноздрями влаге чувствуется тусклый привкус крови. Но не от боли обливается слезами учитель физики. Вдоволь выблевал ты выпитой воды. Чисто-свежо в желудке и кишках, чисто-свежо в глотке, чисто-свежо в носовых пазухах. В то мгновение наступает блаженное облегчение, с тонким тлях-тляхом отзываются речные волны, с шуф-шуфом разрастаются водоросли, шип-шипят медведки в сырой глине, снарядами летят в реку лягушки – бултых – покачиваются созвездия.

С некоторыми усилиями он вытаскивает обе руки и оба колена из грязи, незабвенная сумка валяется подле лягушки, ты поднимаешь сумку, сметая лягушку в реку, подпрыгиваешь ты от всплеска воды позади.

Никакой симпатии ты не испытываешь к этой тополиной роще, только дурные чувства, вроде ужаса, ненависти и ревности. Таща за собой тело с прочищенными полостями, ты пересекаешь рощицу белых тополей и слышишь ночные переклички летящих в небесных высях птиц, а заодно отголоски влечения и любви.

Учитель физики потерял дорогу домой. Да и нет у меня дома, куда можно было бы вернуться. Да есть, только возвращаться туда тяжело. Он с возмущением думает: отлично устроили западню. … Перед сверкающим в ночи кинотеатром выстроились бок о бок велосипеды, свечение такое, что не сосчитать, сколько там тысяч или десятков тысяч велосипедов. Разносятся по сравнительно тихой площади кинозвуки, заполняя ее необъятным гулом: – Стойте – Руки вверх – Подонок – Щелк-трах – Кажется, стол опрокинули – Визг женщины – Кх-кх – Это два выстрела – Что же это за кино такое? Учитель физики бредет по площади перед кинотеатром, приглядывается к сидящей в дверях и угрюмо щелкающей арбузные семечки билетерше средних лет в синем рабочем халате и висящему над входом огромному постеру: прикрывшая лицо маской девушка держит на мушке золотого пистолета поднявшего обе руки тучного мужчину. Груди у женщины преувеличенно раздуты: высоко вздымаются они горными пиками под платьем. На краю площади множество лоточников. Есть лотки с фруктами, лоточки с семечками, лоточки с сигаретами, есть и лоток с вонтонами. Пылают дровишки под примитивной плитой, горит пламя весело и пылко, озаряя мои серо-белые желудок и кишки. На разделочной доске стоят две влажные белые миски, в каждой белой миске лежит по зеленой эмалированной ложке вкупе со щепоткой соли, десятком с чем-то стеблей кинзы, двумя-тремя неочищенными красными креветками и пригоршней водорослей. Ты никоим образом не можешь не проявить живейший интерес к этому лоточнику. Более того, когда ты бесцеремонно пихаешься, тебя останавливает только пойманное крепкое словцо – Еще чуть-чуть, и тебя самого в котлету размозжил бы этот молодой крепыш с наколотым на плече черным драконом.