Онлайн книга «Тринадцатый шаг»
|
Воодушевившись, он берется за дело: вытаскивает из порванного дивана поролон, скатывает его в несколько фитильков; стаскивает тапок, надевает его на руку; выкладывает поролоновые фитильки на бетонный пол; ставит наручный тапок на поролоновые фитильки. Все готово, склоняется он к полу, затаив дыхание, пристально вглядываясь в первобытный костер, вознося бессловесные молитвы. Затем он сгибается, закрывает глаза, сосредотачивает всю телесную силу в той руке, в той ладони, поверх которой нацеплен поношенный матерчатый тапок с резиновой подошвой. Елозит как бешеная взад-вперед рука, быстро и мощно растирает зажатые между подошвой и бетоном поролоновые фитильки. Тепло сквозь подошву прижигает ему ладонь! Он чует запах жженой резины, чувствует, как заволакивает глаза выталкиваемый из-под подошвы черный дымок. Ты убираешь руку, подбираешь один из поролоновых фитильков и легонько дуешь на него. Радостно переливаются звездочки за окном. Под фух-фухами по центру поролонового фитилька разливается сияние золотого слитка и начинает мало-помалу расти крохотная огненная звездочка. Ты безотлагательно оборачиваешь это драгоценное пламя куском взъерошенного поролона и надлежащим образом увеличиваешь силу дуновений… Шаловливо поднимается над краями поролона маленький синий язычок пламени, озаряя плотно выступивший на лице пот, подступившие к глазам слезы и дрожащие губы учителя физики. Лежит он на диване, заглатывает во все легкие душистый дымок, желудок и кишки радостно распелись, сердце и легкие страстно танцуют, печень и селезенка громко вторят песне. Дымка счастья пронизывает все тело. Учитель физики опьянел, на экране у него в голове постоянно вертится очень действенная формула в обучении: талант – в усердии, сила – в знании. Прежде он придумал несколько десятков способов разведения огня, половина из которых восходила к выделяемому при трении теплу, а половина – к позаимствованным из оптики принципам фокусировки света. И против ожиданий они ему пригодились. Чтобы освободить себя от тяжкого труда высечения огня, он курит сигарету за сигаретой. Пускай от избытка никотина у него уже горько во рту, очень просится наружу рвота, а голова пухнет. На следующий день его выворачивает десяток с чем-то раз. Первые несколько раз его рвет какими-то нитями желтушной слюны, следующие несколько раз его рвет зеленой жижей. Он и сам чувствует, насколько невыносимо в комнате для задержанных от сигаретной вони. Из последних сил он доползает до двери, прижимается ртом к щелям в дверном проеме, жадно засасывает свежий воздух с той стороны. Золоченной бабочкой порхает у него перед глазами мысль о смерти. Золоченная бабочка порхает по комнате для задержанных, глазки у бабочки красненькие, напоминают они ему два догорающих в глубокой ночи бычка, мерцают те бычки против него. Бабочка то и дело садится к нему на плечо, а еще своими закрученными чувственными усиками будоражит ему уши. Сколько раз щипала эти уши косметолог… Ущипнула эти уши как-то разок и восковая красавица… Схватила она меня за уши, вытащила во двор к висевшей на веревке простыне и во все знамена и барабаны объявила: «Ублюдок! Глаза раскрой, это что такое! – … На простыне виднелась связка пионов, у наполовину раскрывшегося прицветника обнаружился алый кружок. И вопрошал тыкавший в этот алый кружок палец восковой красавицы: – Погляди-ка, это что такое! – … Не красные ли чернила? – Ну конечно же, мать твою, незабываемые похотливые красные чернила! Слушай сюда, кабинетный червь, это кровь моей незамужней дочки! Ты выудил кровь из моей незамужней дочки! Моя дочка – неподдельная девственница! И если ты думал позабавиться с ней и бросить, то я с этой простыней явлюсь к твоему начальству! – Мороз у меня прошел по коже от вида этой простыни… Она содрала ткань с веревки и злобно бросила: – Пошел!» От распутных слов ее у меня зарделось лицо… Вот с того момента я и учуял сочащийся у Ли Юйчань из тела, волос, даже щелей между зубами мертвый запах похоронного бюро… |