Книга Тринадцатый шаг, страница 130 – Мо Янь

Он самозабвенно блуждает в толпах клиентов у дверей забитых закусочных, ресторанчиков и забегаловок и вдруг додумывается: на освободившемся от меня месте в этот момент сидит обзаведшийся моим лицом, одевающийся в ту же зеленую форму, что и я, так же выбритый, как и я, надевший мои очки, вроде как я, а не я, учитель физики средней школы.

Он, прикидываясь папой Дацю и Сяоцю, занял мое место!

Он, прикидываясь мужем косметолога, занял мое место!

Он, прикидываясь зятем восковой красавицы, занял мое место!

Мнимый зять восковой красавицы должно быть помогает восковой красавице справлять нужды, присматривает за ней, когда та пьет и ест, это еще не велика беда; и мнимый же муж косметолога может, выставляя фальшивку за подлинник, лечь с ней в постель!

Вдруг проседает сердце у учителя физики, а сумка чуть не вылетает из рук на землю. Тут же он ощущает, будто не ему принадлежащие очки основательно сдавливают лицо. Дужки основательно сдавливают твою переносицу, намечается пот, все тело зудит, будто забрались под кожу остатки волос на голове, вернуться домой, надо вернуться домой! Домой, домой, домой… Домой, где все навевает тревоги, домой, где все приелось, но неотвратимо, домой, где погребена любовь, домой, где разгоняется боль. Дом, без которого чувствуешь себя неполным; дом, в котором чувствуешь себя тяжко.

В животе вертится звучная песня. Песнь-дилемма, посвященная семье и любви, счастью и боли. Песнь та гласит о бесконечных внутренних перипетиях неуверенного, стоит ему отступать или идти дальше учителя физики средней школы, десятки лет тащил он на себе кангу ремесла, десятки лет склонялся под бременем жизни, десятки лет болтался в неустойчивом обществе и вдруг впервые обрел свободу, впервые имеет деньги в кармане, впервые узрел перспективы на отмели похоти и любви.

Звук песни подобно цветку медленно распускается в животе у учителя физики, панорамно высвечивают нутро лепестки, тонкие, твердые, как резьба по слоновой кости, как граненые алмазы. Музыка эта мрачная, полна она мужественных чувств бренной старости и неимоверной усталости. Это ощущение тоскливое, но с ним обретается и уют – Тоскливый уют – Плотский уют – И когда ощущение достигает пика, плоть бунтует против него и гонится за собственным ублажением – И это ублажение есть смена тональности полового удовлетворения – С одной стороны, учитель физики вслушивается, упивается грохочущей у него в брюхе музыкой, с другой стороны, он чувствует, как возвещает бунтарская красная труба о ликовании плоти – Как уже отмечалось ранее: отчаянные поступки в большей или меньшей мере несут в себе отзвук полового влечения, и когда музыкант слушает или исполняет изысканную пьесу, парашютист (в том числе десантник) в первый раз стремительно несется с высоты в десяток тысяч метров к земле, смертник под конвоем приходит к месту казни, зачастую проявляется феномен полового позыва – Учителя физики несет его музыка, приподнимают его заключенные в этой музыке противоречия, протискивается он податливым вьюном среди отливающих серебром колес, среди озаренных красным огнем лиц. Это движение вне материи и даже против материи, подобно колышущейся в рощице у берега реки песни белых тополей.

… Такое ощущение обыкновенному человеку невозможно пережить. А жизнь, в которой отсутствуют такие моменты отрешенности от всего мирского, следует считать прожитой зазря. А потому мы зачарованы тем, что описывает сказитель; а потому этот участок жизни и сам учитель физики во весь свой век не забудет.