Книга Чесночные баллады, страница 75 – Мо Янь

Точно сама навеселе, Цзиньцзюй вылупилась на распинавшегося Кадрового работника, слушала соскакивавшие у него с языка слова, которые ей никогда раньше слышать не приходилось. Ее особенно тронуло, как у него трепетало горло, как он, выгибая язык, выговаривал это «Ш… та… лин…». Она невольно рассмеялась. И тут же руку ей сжал Гао Ма. Он проговорил:

— Цзиньцзюй, все пропало, помощник Ян здесь.

Она вся похолодела, посмотрела исподлобья: в широких дверях зала ожидания стояли и глядели прямо на них помощник Ян, колченогий старший брат и дюжий, как тигр, ловкий, как волк, второй брат.

Цзиньцзюй схватила руку Гао Ма и тотчас же встала.

Кадровый работник хлебнул еще пива и, помахивая рукой, прокричал:

— Шта… лин, ох Шта… лин…

Когда джип с огромным задом проезжал, сильно трясясь, у края джутового поля, помощник Ян вытянул руку и похлопал водителя по плечу:

— Дружище, тормози!

Водитель выжал педаль, и джип, взвизгнув, резко замер.

Помощник Ян выпрыгнул из машины и объявил:

— Старший братец, давайте постоим, передохнем?

Старший брат толкнул дверцу, выбрался, проковылял вперед, остановился, разминая тело вверх-вниз. Второй брат вытолкнул Цзиньцзюй из машины.

— Пошла!

Прямо за Цзиньцзюй сидел Гао Ма, ее плечи упирались в его плечи.

Старший брат крикнул:

— Выходите!

Гао Ма бочком выпрыгнул из машины. А Цзиньцзюй наружу вытолкал второй брат.

И снова солнце поднялось на три бамбуковых шеста, пламенели багряным звездопадом повсюду высаженные крестьянами уезда Цанма острые перчики, и все было залито кроваво-красным цветом. Джутовое поле невозмутимо раскинулось отмелью, которой не было видно ни конца ни края, пташки беззвучно парили над макушками джута. И при виде всего этого джута на сердце у Цзиньцзюй установился удивительный покой. Она будто бы уже много раз смутно видела развернувшуюся в тот день картину, и теперь все стало ясно, произошло то, что должно было произойти.

Ее руки были связаны за спиной пеньковой веревкой. Это еще была милость, Цзиньцзюй опутали только запястья. Гао Ма же связали «пятью узлами», тонкая веревка сильно впивалась ему в плечи, отчего шея вытягивалась. На Гао Ма в таком положении было очень больно смотреть.

Помощник Ян прошел на два шага в джутовое поле, без какого-либо зазрения совести вытащил своего петушка и прямо во время справления нужды заговорил, поворачивая к ним голову.

— Старший брат, второй брат, что же это все вы, Фаны, такие тряпки!

Старший брат открыл было рот, но ничего не сказал, продолжая глядеть на помощника Яна.

— У вас, олухов, даже сестричку обманом увели! Да если бы это случилось в моей семье… Тьфу! – Помощник Ян окинул Гао Ма яростным взглядом.

Помощнику Яну не пришлось больше ничего говорить. Второй брат тут же налетел на Гао Ма спереди, стиснул кулак и ударил Гао Ма разок прямо в нос.

Гао Ма истошно вскрикнул и отступил на несколько шагов назад – только так ему удалось удержаться на ногах. Его руки напряглись, будто от желания потрогать лицо. Гао Ма определенно оглушило ударом настолько, что он даже забыл про связанные руки.

— Второй брат… Не бей его… Меня бей… – взмолилась Цзиньцзюй, бросаясь к Гао Ма.

Второй брат дернул ногой и отбросил сестру в джутовое поле. Ударившись о джут, Цзиньцзюй кувыркнулась один раз. Сжимавшая ей руки веревка с шелестом соскользнула. Цзиньцзюй свернулась клубком, ухватив себя за голени. В костях одной ноги ощущалась тупая боль, и ей подумалось, что, наверно, там что-то сломалось.