Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
— Лучше выпей, дружище, его тут принято слушать, – посоветовал Молодой преступник. — Если бы начальство заставило – у меня бы вариантов не было, – проговорил Гао Ян, – но с вами-то зачем… Я ведь вас ничем не обидел. — Верно, не обидел, – признал Молодой преступник, – но идешь ты сейчас против наших устоев! — Лучше выпей, – начал увещевать и Старый преступник. – Всякий человек должен приучиться сносить унижения, сам погляди, разве я уже не отведал твоей мочи? Преступник средних лет чистосердечно объявил: — Дружище, я это не из вредности, я это для твоего же блага прошу. Гао Ян заколебался. Его глубоко тронула искренность Человека средних лет. — Выпей, приятель! – мямлил заткнутым булкой ртом Старый преступник. — Выпей, братец! – слезно упрашивал Молодой преступник. У Гао Яна защипало в носу, самому захотелось плакать. В этой троице ему привиделись родные, уговаривавшие его проглотить горькое, но полезное снадобье. — Выпью… Выпью… – Горло Гао Яна сжалось, слова не выговаривались. — Вот и хорошо, умеешь же слушать. – Преступник средних лет мягко потрепал его по плечу. Гао Ян медленно встал на колени, склонился к недавно пролитой им же самим лужице. От мочи несло зловонием побегов чеснока. Гао Ян закрыл глаза, и перед ним предстали отец и мать. У отца на голове была коническая соломенная шляпа с ободранными краями и недостающим кончиком, из-под шляпы выбивались лохматые вихры. Отец горбился и тяжело дышал. Мать выворачивала заостренные маленькие ножки, вкатывая тележку вверх по склону посреди заснеженного поля. Гао Ян тут же припал лицом к полу, и его разгоряченный рот уткнулся в прохладную мочу. Побеги чеснока, побеги чеснока. Он через силу втянул в себя мочу. Побеги чеснока, побеги чеснока. Он через силу втянул в себя мочу. Побеги чеснока, побеги чеснока. Он через силу втянул в себя мочу. Побеги чеснока, побеги чеснока. Человек средних лет схватил его за плечи и поднял, приговаривая: — Браток, браток, не надо пить… Преступник средних лет усадил Гао Яна на койку. Какое-то время тот ничего не говорил, только заходился во все горло и во все глаза кашлем и сопением, пошумел – и перестал. Посидев так в тишине, Гао Ян скривил рот, расплакался и сказал: — Папа… Мама… Сынок ваш сегодня… Тоже пил свою мочу… …У отца на голове была коническая соломенная шляпа с ободранными краями и недостающим кончиком, из-под шляпы выбивались лохматые вихры. Отец горбился и тяжело дышал. Он стоял, обеими руками опираясь на деревянную палку, в кабинете начальной школы и жалобно смотрел на разгневанного директора школы. — Директор, директор, он же еще несмышленыш… — Несмышленыш? – Директор хлопнул по столу. – Шпана дрянная – вот кто он! — Шпана? — Он мочится на головы одноклассницам! – объявил директор. – Ты его этому выучил? — Директор… Директор… Я человек начитанный… Вырос в гуманности, справедливости, пристойности, мудрости и благонамеренности… Знаю, что мужчинам и женщинам нельзя касаться друг друга, даже когда надо что-то передать… – взмолился отец. — Засунь подальше эти свои феодальные штучки![66] – крикнул директор. — Я и не знал, что он такими срамными делами занимается… – Отец весь трясся, поднимая ту палку, ту ободранную крупную ивовую палку белого цвета. – Я… Я его сам забью насмерть… Я забью тебя насмерть… Никчемыш… Ни на что не годный полукровка… У папы твоего и так дел много… А ты еще беды творишь… |